Часть III. Чудо Пресвятой Богородицы
I. К родным берегам
Анастас и Зоя, как мы уже видели из первой части нашего рассказа, при первой только возможности поспешили, по совету Склирены, бежать от опасности…
Какой? Мы уже видели, что дело приняло совсем не то оборот, который имел в виду Никифор, но и Анастас, и Зоя знали, что такое значат интриги при дворе Михаила, а потому поспешили воспользоваться вполне вероятным спасением в бегстве. Если у них и были у порфирогенета защитники, то, особенности у Анастаса, было не мало и врагов, всегда готовых довести его до плахи из-за одной только зависти к его прочному положению, как главы народной цирковой партии голубых.
Анастас не сомневался, что рано или поздно он вернется в Константинополь. В душе он был очень недоволен, что приходится уходить так далеко – на Днепр, к варварам, и не мог понять, чего так настаивает на этом, казалось, всегда такая рассудительная Зоя.
– Чего ты ждешь от варваров? – спрашивал он ее, уже очутившись на борте корабля, – скажи мне – чего?
– Всего, – коротко отвечала Зоя.
–Этого очень мало для меня…
– А чего бы ты хотел?
– Больших подробностей; узнать, наконец, все твои планы!
– Узнать! Для этого еще будет время…
– Однако, ты не разговорчива…
Зоя засмеялась.
– Еще бы! – сказала она с особым ударением, – ведь, я – не византийка…
– Как ? Что? – удивился Анастас.
– Так, не византийка!..
– Кто же ты?
– Природная славянка!
Анастас, ни слова не говоря, глядел на нее: так он был поражен этим неожиданным признанием.
– Ты – славянка, и я об этом ничего не знал?..
– И не мог знать. Вспомни, что в Константинополе ты – человек совершенно новый.
– Но в тебе ничего незаметно варварского: ты красива, умна, исповедуешь Христову веру, принята во дворец императора, наконец, ты – матрона.
Зоя снова засмеялась.
– А все-таки я – славянка… Мало ли бывает в жизни! Я, сказала тебе, и сама думала, что стала природной византийкой… да, вот, теперь сказалась кровь… Я горю вся, я трепещу, сердце мое бьется радостью при одной только мысли, что скоро-скоро я увижу мою родину!..
– На радость ли?
– Какое горе видишь ты?
– Неужели ты думаешь, что на твоей родине сохранилась о тебе память?
– Старейшина Улеб и его дети никогда не будут забыты, – гордо проговорила Зоя. – Я уверена, на Днепре все его помнят. Хотя мой несчастный отец убит этим ненавистным Никифором, но я отомщу, отомщу за его смерть!..
Глаза Зои загорелись злобным огоньком. Она так поглядела на Анастаса, что с того сжалось от какого-то мрачного предчувствия.
– Ты что-то задумала, Зоя, – смущенно пробормотал он.
– Я скажу тебе, что – месть и месть, какая только доступна дочери варварского народа… К этому толкает меня сама судьба. Погляди сам: разве это невольное изгнание, не вызванное ничем, не предопределено мне судьбой? Судьба заставляет меня вернуться на родину, бросив там на берегах Пропондиды все, что меня еще привязывало к Византии, и я иду…
– Но по крайней мере, есть ли у тебя кто-нибудь там на берегах Днепра?
– Жив брат мой Всеслав; он в великом почете у киевских князей.
– Откуда ты это знаешь? Разве у тебя были сношения с Киевом?
– Мне сообщил об этом Изок, родной сын моего брата.
– Тот, которого скрывала ты у себя?
– Да, он…
– А эта другая девушка?
– Ирина? Она – его родная сестра и, стало быть, моя племянница.
– Так-так! Но что же с ними будет без нас? Склирена добивается юноши, а Никифор девушки; они своего не упустят.
– Вся моя надежда на Василия Македонянина: он добр, приветлив, искренно расположен и к тебе, и ко мне; но, если дети погибнут, месть моя будет еще ужаснее, верь мне в этом!..
– Зоя, я боюсь тебя! – воскликнул Анастас.
Такой разговор не раз заходил между ними во время морского пути. Анастас как-то стушевался перед этой женщиной, которая преображалась тем более и более, чем ближе были берега славянской земли. Это была уже не прежняя спокойная, бесстрастная византийская матрона, ловко умеющая прикрывать какой угодно маской волнующие ее чувства. Зоя перерождалась. Византийский лоск, светскость роскошного двора Михаила порфирогенета быстро спадали с нее. В ней пробуждалась дикарка с необузданными порывами, смелая, решительная, не останавливающаяся ни перед чем. Она даже костюм переменила, и теперь перед Анастасом, приходившим только в изумление от этой метаморфозы, была дочь варвара, судившая по-варварски и уже забывшая все византийское.
Морское путешествие шло очень быстро. Благодаря попутному ветру, постоянно надувавшему паруса, Зоя через пять-шесть суток увидала берег своей родины, когда-то не по ее воле оставленной.
