XVII. Осужденные на смерть
Труд Фоки был скоро закончен…
Византийский сын Эскулапа тонко знал свое дело…
Нескольких дней было вполне достаточно для того, чтобы приготовлено было средство к отдалению набега славянских варваров…
Как только Фомка закончил свои приготовления, он немедленно вышел из затвора и поспешил послать одного из слуг к Вардасу с уведомлением, что он выполнил его приказ…
Фока еще не знал, что ему готовится…
Он думал, что отвести дары будет поручено купцам, а сам он останется в стороне от всякой непосредственной опасности.
Но он жестоко ошибался…
Вардас принял его очень ласково – так ласково, что Фока, присмотревшийся ко всему за свое долгое пребывание в императорском дворце, сразу же почувствовал, что тут не все ладно…
Правитель затворился с врачом и долго, долго беседовал с ним…
– Итак, Фока, я очень благодарен тебе за твои труды, – закончил он свою беседу, – ты – верный слуга императора.
– О, мудрейший, я делаю, что могу…
– Я знаю, что ты скромен, очень скромен… Но ты получишь награду… А, вот, скажи, кому поручить все это?..
– О, кому прикажешь, могущественный.
– Так-так… я был уверен в таком твоем ответе. Еще раз повторяю, ты – верный слуга отечеству.
– Так как же повелишь, могущественный? Кому я должен передать наставления?
Вардас на мгновенье задумался.
– Поговори об этом с Василием… – вымолвил он, стараясь глядеть куда-то в сторону.
– Но мне хотелось бы узнать приказание от тебя, мудрейший.
– Поговори с Василием, – совсем беззвучно повторил Вардас.
Фока понял все.
– Твоя воля, мудрейший, – проговорил он и с низким поклоном вышел из покоя.
Больной правитель только по уходе его вздохнул облегченно…
Ему стало жаль этого человека… Они долго жили вместе, и не раз Фока оказывал Вардасу очень серьезные услуги. Теперь наместник императора знал, что отправляет его, в случае неудачи, на верную смерть.
Фока, успевший уже примириться с своей участью, перешел к Василию.
Тот встретил его также смущенный и несколько растерянный.
– Ты знаешь, Фока, все? – спросил он, – Вардас уже сказал тебе?
– Вардас сказал, что я должен спросить у тебя…
– Что делать, Фока, нужно отправиться тебе… Иначе доверять никому невозможно такого ответственного дела…
– А купцам?..
– Что они! Эти трусы, если не сбегут или не умрут сами от перепугу, легко испортят все дело…
– Стало быть, я должен ехать непременно?
– Да.
Фока на минуту задумался.
– У меня жена-старуха, два сына, внуки… – как бы в раздумье проговорил он.
– Не беспокойся за них! – воскликнул Василий, – они будут находиться под моей охраной… Но не печалься… я уверен, что ты возвратишься…
– Не утешай меня, Василий, я столько видел смертей, что не побоюсь той смерти, которая будет ниспослана мне с открытым лицом…
Василий ничего не ответил.
Так прошло несколько мгновений.
Македонянин смотрел куда-то в угол, Фока, опустив глаза к полу, как бы переживал какую-то тяжелую внутреннюю борьбу.
– Прощай, – наконец, глухо вымолвил он.
– Прощай, Фока, ответил Василий.
– Помни свое обещание… Не оставь моих сирот…
– Иди!.. Будь покоен…
– На утро будьте готовы отправиться в путь, – приказал он приведенным по его приказу купцам и приказал страже увести их.
Снова оставшись наедине с Фокой, Василий не выдержал и, повинуясь могучему внутреннему порыву, крепко-крепко обнял старика и, едва сдерживая слезы, выбежал из покоя.
Вардас ждал его с нетерпением.
– Ну, что, – спросил он, – как Фока?
– Он понял, что его присутствие необходимо.
– Верный, незаменимый слуга… Может быть, он своею жизнью спасает Византию…
– Он готов на все, он – не эти жалкие торгаши и способен пожертвовать собой ради пользы отечества…
– Мало таких…
– Но пока они есть, сильна ими Византия… Только бы жертва эта не стала напрасной, – закончил Вардас.
На другой день рано утром трирема херсонесских купцов вышла из гавани Константинополя.
Фока был на ней.
К Аскольду и Диру вместе с ним неслась по морским волнам сама смерть…
