Цитаты из книги Некромерон

– Итак, вопрос первый. Как вы дошли до такой жизни? – И Бургежа выразительно обвел взглядом окружающее пространство. – Это нормальная жизнь короля Бэхитехвальда, – волнуясь, отвечал Генсен. – Что значит «дошел», что вы имеете в виду? Ну, э-ээ, собственно, я стремился к этому с самого своего нерождения, и когда мне представилась такая великолепная возможность, то я немедленно ею воспользовался. – Хотите ли передать привет и благодарности вашим спонсорам? – Каким спон… Кому?! – взревел Генсен. – Тем, кто вас по жизни поддерживает. – Меня никто не поддерживает, я сам хожу! – Не хотите, как хотите, – легко согласился Бургежа. – Второй вопрос. Как относятся к тому, чем вы занимаетесь, ваши родные, близкие и друзья? – Я средоточие могущества и власти, и у меня нет ни родных, ни близких, ни друзей… – начал было Галеас Генсен, но Бургежа его тут же перебил: – То есть ваши занятия отнимают у вас практически все время, не оставляя его на дружбу и родственные отношения. Никаким хобби вы похвастаться тоже не можете, даже не отвечайте, по глазам вижу. Спорт и азартные игры вам чужды. Что сказать? Вы – трудоголик. Спасибо. Так и запишем. Теперь, голубчик, традиционный вопрос: ваши творческие планы? – Во вселенной множество миров, – залепетал король, чувствуя, что что-то он делает явно не так, – и хотя бы один из них я хочу завоевать. Это нелегкая работа, но я надеюсь на творческое вдохновение и благоприятный прогноз… – Погоды! – брякнул Бургежа. – Шутка. Читатель любит юмор и остроумных государственных и исторических деятелей. Поверьте моему опыту. Я продал уже шесть экземпляров журнала, а это о чем-нибудь да и говорит. И последний вопрос, интимного, так сказать, свойства. Мучают ли вас эротические фантазии? – Меня ничто не сможет мучить или пытать, – пустился было в объяснения Генсен, но корреспондент прервал его властным жестом: – Цитирую вас же: «Эротика – это единственное, что мирит меня с брутальностью мира. Эти фантазии нисколько не мучают меня, а дают покой и отдохновение, в которых так нуждается каждый истинный владыка». В последнем абзаце я красивенько пропишу ваши благопожелания нашим подписчикам и читателям, но подписчикам – особенно годичным – гораздо более теплые. Все. Спасибо за сотрудничество. Вы нам очень помогли. Вот видите, как все просто, а вы боялись.

– Ваш домоправитель – финансовый гений. – Скупердяй и зануда, – наябедничал Дотт. – Рупеза к рупезе, рупеза к рупезе, и все в сундуки! В сундуки! Прошу, дай мне, сквалыга несчастная, пару сотен. Тут у нас открыли новый бордель «Тихий омут», девочки просто чудо. Одна другой прозрачнее, скромнее. Какие саваны, какие прически! А какие манеры! Все из приличных семей. Есть обезглавленные, есть покончившие с собой от несчастной любви. Так романтично. И многие прекрасно сохранились. Дай, говорю, сквалыга, на культурное мероприятие, а он ни в какую. Копит, копит, копит. Смотреть противно. Чернила выпьешь – посчитает, дам пригласишь на ужин – занесет в списочек. Все думаю, когда его уже земля обратно примет… – сердито бубнил призрак.

– А то нечего мне костюм паскудить, – вполголоса заметил скелет, брезгливо отряхивая плащ. – Он говорит! – закричал Зелг. – Сударь, вы говорите... – Само собой, – пожал плечами скелет. – Слова – серебро. Молчание – золото. У неразговорчивых меньше проблем, мессир. Да и супружница моя наставляла аккурат перед боем: «Увидишь, – говорит, – милорда, кланяйся и улыбайся, балбес. Да смотри лишнего не брякни. А то как откроешь рот, так глупость и сморозишь». – Ваша жена? – спросил потрясенный Юлейн. – А что же я монстр какой, чтобы не жениться? Ну а как восстал – и не зайти домой да с семьей не поздоровкаться? – развел руками скелет. – Мальцы мои уж такими красавцами вымахали, а женушка все так же хороша. Не изменилась совсем, только постарела. Хозяйство ведет справное. Я ей говорю, ты ж бы замуж вышла. А она мне: вдругорядь убеждаться в том, что все вы дураки непутевые, уволь, и одного раза с лихвой хватит. Да как зарыдает, как кинется мне на грудь, голубка моя. Любовь, судари мои. Вот и браслетик свой мне на счастье повесила. И в «Чистим-блистим» сводила. Что мы, говорит, хуже других? Желаю, говорит, чтобы ты предстал пред светлы очи господина да Кассара в наилучшем виде. Плащ погладила, носки заштопала, но носки я надевать не стал. Плакала. Дура баба, что с них возьмешь – хрупкий пол. Чуть что, сразу за ухват.

– Вы не солнечного затмения бойтесь, вы меня бойтесь! В бараний рог скручу, на скелеты пущу! Вашу тещу вам в невесты! Лысину на ваши головы! …!!! – Я не понял последней фразы, – поделился Юлейн с дворецким. Дворецкий был сметлив: – Это специальные бурмасингерские термины. Для узкого круга посвященных. – Как интересно, а что они означают? – Отеческое напутствие, ваше величество. Каждый ополченец и стражник теперь уверен, что господин главный бурмасингер мысленно с ним, и будут бодрее себя чувствовать даже перед лицом серьезной опасности.

– Эй, утоплик, ты там? – Нет, – язвительно ответил снизу некто. – Отправился выступать в королевском национальном ансамбле песни и пляски… Конечно тут. Где мне еще быть? – Ты не привередничай! – пригрозил Думгар. – Я к тебе по делу. Милорд герцог, сколько я понимаю, не совсем привычен к нормальной жизни. Воспитывался исключительно среди людей, так что взгляд на многие вещи у него скорее всего странный и временно ограниченный. Это печально, но факт. И потому в первые дни нужно всячески облегчать ему процесс адаптации. – Чего-чего? – уточнил голос. – Привыкания, неуч. Так вот ты изволь не угукать из-под воды. И не ругаться непристойно, ежели милорд решит водицы испить. – То есть он меня ведром по башке, а я сиди и молчи, как лягуха в глотке аиста?! И где после этого справедливость?