Цитаты из книги Некромерон

— А у него тоже рога имелись? — удивился минотавр. — Пренепременно! — Откуда? — Жена подарила, — икая, сообщил троглодит. — Ликерчиком воспомоществуйте в стакан. Признательное спасибо. Как раз на семисотлетний юбилей. Самопожертвенная особь, каких мало. «А чего ж ты еще хотел, — вопрошала нежно, — старый хрыч, в твои-то годы?!» Много трудилась для добытия презента и так тронула сим подарением мастериона, что он чуть было и не отбросил эти самые рога.

....Три минуты спустя будете как мертвец: море по колено, ничего и нигде не болит, впереди - вечность.

Чтобы напиться до безобразия, достаточно одного бокала - то ли тринадцатого, то ли четырнадцатого. Джордж Бернс

Самочинно управляюсь, потому как всех слушать – долго ли сдуреть?

Выше радости обретения себя еще не придумал человек. Равно как и не выдерживал более серьезного испытания.

Герцог да Кассар подумал, что этих людей победить невозможно в принципе, ибо победа сперва свершается в умах. А как ты ее добудешь, если ум твоего противника занят военными новинками и лихорадочным подсчитыванием средств на их приобретение?

Единственный голос, который стоит слушать, — это голос собственной совести.

– Думгар, я терпеть не могу пауков. – Тем проще вам будет с ним разобраться. Никаких личных симпатий, мешающих исходу событий.

Прорицательница Барта выступила вперед, выпятив грудь такого размера, что потрясенный доктор Дотт шлепнулся из-под потолка к ее ногам.

– Кто такие амазонки? – заинтересовался король Юлейн, с которым в этот послеобеденный час Зелг изучал свежие газеты. – Это такие дикие женщины, сир, которые водятся преимущественно на природе – в лесах и полях, сами охотятся и воюют и совершенно отказываются выходить замуж, – коротко пояснил Думгар. – Какие благородные добрые женщины! – восхитился король. – Их обязательно надо поощрить!

Если существуют домашние хозяйки, значит, где-то должны быть и дикие. В. Тенин

– Это нечестно, – сказал Зелг. – У меня были свои планы. Воспоминания хотел написать, потом монографию. Занавески в спальне поменять, в конце концов. – Привыкай, – утешил его Мадарьяга. – Быть надеждой и опорой мира – не так уж и плохо, если вдуматься.

– Всю жизнь выписывал лекарства, и что оказалось? Что я носитель тайного знания?! Эх, жаль, поздновато это раскрылось… – А то что? – Все неприступные пациентки были бы моими. Женщины обожают загадочных мужчин…

Более других отличился в этом нелегком деле доктор Дотт, который и сам был поражен до глубины души тем, что магическая тайнопись, неподвластная иным, – это каракули, коими пестрят любые рецепты.

– Постойте, – вскричал Зелг, но было уже поздно. Скорбящий библиотекарь растворился среди стеллажей. – А как же мы без него разберемся, что тут к чему? – Бесполезно, – вздохнул Узандаф. – Он уже взял выходной, и ему все равно, дадим мы его или нет. Что ты хочешь – ученый человек, книжный червь. Такие ничего не боятся.

– А ты ему передай, что это непедагогично – дискредитировать славных предков за здорово живешь, только из любви к истине. – Он и сам знает. Но считает, что непедагогичнее мифологизировать предков и тем самым вырабатывать комплекс неполноценности у подрастающих молодых поколений. В данном случае – у меня.

– Он ждал! Он уже указывает мумии деда, что и как тот должен говорить! Не учи дедушку кашлять.

– Оштрафую, – пригрозил Юлейн, и казначей поглядел на него со странной смесью страха, удивления и уважения. Кажется, последние события пошли монарху на пользу, и он мог к любому подобрать нужный ключик. До штрафа не додумывался даже Нумилий Второй, а уж он был мастер изобретать всякие ужасные кары.

Ты: прекрасный, смелый, могучий, величественный и несметно богатый, но в то же время нежный, любящий, заботливый, щедрый и добрый, полный эротических фантазий. Я: самое главное во мне – это моя душа, которую ты должен суметь разглядеть.