Цитаты из книги Ксеноцид

Может быть, это мы варелез. Может быть, идея ксеноцида просто свойственна человеческому сознанию, тогда как прочие разумные существа избегли этой напасти.

Я никого не знаю, и никто не знает меня. Мы проводим наши жизни в догадках о том, что происходит в голове нашего соседа, и, когда вдруг по счастливой случайности угадываем правильно, начинаем считать, что мы „поняли“ его. Какая чушь!

...Физическая реальность действительно послание, но послание это есть вопрос, который филоты постоянно задают Богу.
– Какой вопрос?
– Он состоит всего из одного слова: почему?
– И как же Бог отвечает филотам?
– Он отвечает им жизнью. Корнерой говорит, что, наделив Вселенную жизнью, Господь тем самым придал ей смысл.

Итак, начались убийства.
Забавно, что их начал твой народ, а не люди.
Твой народ тоже начал их, когда ты вела войны с людьми.
Мы начали, но они завершили.
Как это им, этим людям, это удается… всегда начинают столь невинно, а заканчивают с руками, совершенно обагренными в крови.

Он понимал, что слезы рождаются из-за сожаления над самим собой, но, тем не менее, плакал.

Когда ты обладаешь мудростью и другой человек понимает, что нуждается в твоем совете, дари его от чистого сердца. Но когда человек еще не понял, что твоя мудрость пойдет ему на пользу, воздержись от слов. Еда выглядит аппетитной только в глазах страждущего.

Прежде всего — боги. Затем — предки. Потом — люди. Далее — правители. И в самом конце — ты.

Гараздо приятней уничтожать такого противника, который может понять глубину собственного поражения.

Людей следует обвинять или награждать лишь за то, что они делают сознательно.

«Если я действительно следую описанной модели самца, то меня можно назвать неудачником. После меня не осталось ребенка, который нес бы мои гены. Женщины не принимали моих законов. Я – яркий представитель отклонения от нормы. Но я так и не воспроизвелся, следовательно мои нетипичные гены умрут вместе со мной и социальным моделям самца и самки больше не будет угрожать опасность от такого промежуточного типа, как я».

Мы прилежно исполняем свою работу, чтобы обеспечить место под солнцем и уважение общества, но настоящей жизнью мы начинаем жить, когда возвращаемся домой. Мы живем друг для друга, для детей.

Но я ни в коем случае не бизнесмен, у которого есть семья и дети. Прежде всего семьянин, у которого есть какое-то дело.

Эла исполняла роль благородной мученицы – кем бы она стала, если б не страдала все время?

Благочестивый, набожный Квим всегда считал своим истинным отцом Бога – он, видимо, руководствовался предположением, что лучше всего, когда отец невидим; тогда он, по крайней мере, не сможет повысить на тебя голос.

Прошлое постоянно возвращается. Мы раз за разом заново проигрываем его. Совершаем одни и те же ошибки, снова и снова.

Убейте их, но не оставляйте память, украв волю.

— Я столь же полна гордыни и наглости, как самые худшие из них. — Не будь слишком сурова к себе. Это вполне естественные эмоции. Они быстро появляются, но столь же быстро и уходят. Осуждения заслуживают лишь те, которые творят из них стиль собственной жизни.