Цитаты из книги Ксеноцид

Будь во мне хоть частичка тебя, мне бы не потребовалось брать тебя в жены, чтобы стать целостной личностью. 

– Я послушна тому, что боги посчитают справедливым. – Справедливость остается справедливостью, что бы боги об этом не думали.

На самом старшем ребенке родители всегда делают самые ужасные ошибки. В это время они меньше всего знают, но прилагают более всего стараний. Тем самым, имеется наибольшая вероятность того, что поступят плохо. И при этом упрямо будут твердить, что ведут себя правильно.

Ты не умеешь любить людей. Ты можешь ими только владеть. А поскольку они никогда не ведут себя точно так, как хотелось бы тебе, мама, то тебе всегда кажется, что тебе изменяют. А поскольку каждый, в конце концов, умирает, ты всегда чувствуешь себя обманутой.

Нас учили читать, но лишь настолько, чтобы читать молитвы и уличные вывески. Нас учили считать, но лишь для того, чтобы мы умели делать покупки. Мы заучивали на память мудрые мысли, но только такие, которые поучают радоваться своему месту в жизни и слушаться более мудрых.

В конце концов, а что такое дети свинксов? Обычные черви, живущие в мрачных внутренностях материнского дерева. Людям никогда не придет в голову, что моральной разницы между массовым убийством детей свинксов и резней невинных младенцев перед Иродом после рождения Иисуса нет почти никакой.

   — Оккам был средневековым пердуном. Самое простейшее объяснение, которое сходится со всеми фактами, всегда звучит так: Это сделал Бог. Или же: эта старуха, живущая напротив, это ведьма, и это она все это натворила.

Будущее – это сотни тысяч тонких нитей, но прошлое – ткань, которую уже никогда не соткать по-новому. Может, я бы смирилась. А может, нет.

Священники утверждают, что наши души создал Бог, и тем самым снова превращают нас в марионеток. Если Бог создал нашу волю, значит Он и ответствен за те поступки, которые мы совершаем. Бог, гены, окружающая среда, какой-то программист, внесший комбинацию цифр в древний терминал, – воля просто не может существовать, если мы как индивидуумы явились результатом внешней причины.

Лучше любить и потерять, – пробормотал он, – чем не любить никогда.

Она не была глубоко верующей католичкой, но знала — очень важно, когда общество признает собственную ответственность за совершенное им зло и от всей души кается.

— Единственная разница между предостережением и угрозой состоит в том, кто предостерегает. — Нет, разница в том, как человек это предостережение понимает.

Если вы станете врагами жизни, то и сама жизнь станет вашим врагом.

Ксеноцид Орсон Скотт Кард

– Нимбо не знал, что делает, – произнесла она. – Разве можно обвинять человека, когда он не понимает последствий собственных поступков? Он знал, что она сейчас имеет в виду не столько Нимбо, сколько его, Эндера Ксеноцида. – Такой человек ни в чем не виновен, – произнес Эндер. – Но все же на него ложится ответственность. Он обязан исцелить боль, которую причинил. – Да, – кивнула Вэл. – Но не всю боль мира. – Неужели? – усмехнулся Эндер. – А почему бы и не всю?

Я научился видеть. Мы, пассивные, сторонние наблюдатели, все видим гораздо лучше.

Умение вести беседу частично заключается в понимании момента, когда лучше всего промолчать.

– Будь во мне хоть частичка тебя, – покачал головой Хань Фэй-цзы, – мне бы не потребовалось брать тебя в жены, чтобы стать целостной личностью. 

Милое такое, маленькое «что было бы». И фальшивое как сто чертей.

А хочешь узнать мою самую сокровенную тайну? Когда мы одни, только он и я, или же я и Лини… когда мы одни, я называю его папой, а он называет меня сыном.