II
Мужик Савельев стоял у межи своего поля и ругался:
– Ишь ты! Ишь ты, подлая! Так и прет! У людей как у людей – или градом побьет и скот вытопчет, а у нас – хучь ты ее сам лаптем приколачивай!
– Что ты, кум, ворчишь? – спросил, подойдя к Савельеву, мужик Парфен Парфенов.
– Да что, брат дядя, рожь у меня из земли лезет. И недоглядишь, как урожай будет.
– Ну? – сказал Парфен Парфенов. – Влопаешься ты, кум!
– И то! Сколько лет по-хорошему было: и о прошлом годе – недород, и о позапрошлом – недород, а тут – накося! Урожай. Пойтить в кусочки потом и больше никаких апельцинов!
– А во, брат, тучка оттеда идет. Помочить может, – на корню она, подлая, подгниет. Все лучше, чем потом по двугривенному за пуд расторговываться.
Глаза Савелия Савельева загорелись надеждой.
– Где? Где туча?..
– Во. Гляди, может, градом осыплется.
– Вашими бы устами, Парфен Лукич, – сказал повеселевший Савельев, – да мед пить!
Задрав рыжие бороды кверху, долго стояли кумовья и следили за ползущей тучей.
