Цитаты из книги День саранчи

Возможно, что в самом начале своей сценической карьеры Гарри паясничал только на подмостках; теперь же он паясничал беспрестанно. Это был его единственный способ самозащиты. Он обнаружил, что люди в большинстве своем не станут лезть из кожи вон, чтобы наказать шута.

Своим видом она должна была выражать призыв, но звала она не к наслаждениям, а к борьбе, изнурительной и жесткой - не на любовь, а на смерть. Броситься на нее было бы все равно, что броситься с небоскреба. Такое делаешь с криком. И на ноги встать уже не надейся. Зубы твои вгонит в череп, как гвоздь в тесину, и хребет будет сломан.

Он еще мог посмеяться над своими метафорами, но смех был ненастоящий, он ничего не разрушал.

Мы хотим сыграть в игру [...] "Каждый - Подруга себе скорбящему'. Я её изобрёл, но без тебя ничего не получится. (Шрайк).

Он улыбнулся Шрайку так, как должны улыбаться своим палачам святые мученики. [...]
- Что? - рявкнул Шрайк. - Я вижу, сэр вы не тот, кого мы искали. Вы ничего не можете знать о человечности; вы сами взываете к ней. Передаю вас подруге скорбящих. [...]
Калека был смущён и рассержен.
- Ваш товарищ - ненормальный.
Подруга скорбящих всё ещё улыбался но улыбка стала другой. Полной сочувствия и немного грустной. Новая улыбка предназначалась Дойлу, и калека это понял. Он благодарно улыбнулся в ответ.
-

... Широкоплечая.
Пояснение. Уважаемая Подруга скорбящих, не думайте, что у меня широкие плечи. Это я так отношусь к жизни, то есть иначе сказать к себе.

...он окинул взглядом небо и нашёл, что оно имеет цвет холстины и плохо натянуто. Он оглядывал небо, как глупый сыщик, пытающийся найти разгадку к собственной бестолковости. Не найдя ничего, он направил наметанный глаз на небоскрёбы, угрожавшие скверу со всех сторон. В этих тоннах изнасилованного камня и замученные стали он обнаружил то, что ему показалось разгадкой.

«Письма были полны отчаяния. Они были написаны людьми, которые не могли больше терпеть свою жизнь, но не знали, как ее изменить. Они просили совета, но совета не было. Они просили помощи, но помощи не было. Они просили любви, но любви не было.» Эта цитата — квинтэссенция романа. Она показывает, что страдания людей реальны, но ответа на них нет. Герой пытается помочь, но его слова — лишь иллюзия, которая не может изменить реальность.

В последний год учебы он стал подумывать о том, чтобы вообще бросить живопись. Умения прибавлялось, а удовольствия от работы над цветом и композицией он получал все меньше, и он почувствовал, что идет дорожкой всех своих однокашников - к иллюстративности или просто гладкости.

Он слишком удобная мишень для шуток.

Взяли клубничную. Потягивая через соломинку розовую жидкость, он улыбался, она дулась, и оба не сознавали, что очень милы.

Скале неинтересно, что творится в море.

Кто пьет в одиночку, становится пьяницей.

– У всех теперь рефрижераторы, и мы, газовые контролеры, теперь вместо развозчиков льда в анекдотах.

Люди всегда боролись с невзгодами при помощи мечты. Кинофильмы, радио, газеты мечты, когда-то могущественные, превращены в мыльные пузыри. Из всех предательств это – худшее.

«Жизнь, – говоришь ты, – это клуб, где плакс не держат, где сдают только раз и нельзя сказать «пас». Так что если даже карты подтасованы и краплены рукой судьбы – играй, играй, как джентльмен и спортсмен». Пей до дна, хватай что есть на буфете, пользуйся девчонками из верхних комнат, но помни о ней, когда приходят тузы, и в ящик сыграй, как настоящий игрок, без нытья.

Во всяком порядке скрыт зародыш разрушения. Всякий порядок обречен, но биться за него имеет смысл.

Ты и сейчас красивая, – сказал он неизвестно почему – разве что с испугу.

Он стоял в темноте и курил, слушая, как она раздевается. Это были звуки моря: хлопнуло, как парус; заскрипели канаты; потом, словно волна о причал, шлепнула по телу резина.

– Каждый хочет веселиться – если он не болен.