Цитаты из книги Американські боги

– Как оно там, в тюрьме, а, Тень?

– Прекрасно, – ответил он. – Ты бы там себя чувствовала просто как дома.

Тень совсем уже было собрался вытянуть из пачки сигарету – сам он не курил, но в тюрьме на сигареты можно выменять все что угодно – и тут сообразил, что он уже на воле.

…машина в кювете, разбитое стекло сверкает в свете фар как колотый лед, как бриллианты, а рядом натекла рубиновая лужа крови.

Нет, - ответил мистер Нанси. - Но это же всего-навсего темнота, и ничего больше. Не нужно боятся темноты. - Я и не боюсь, - сказал Тень. - Я боюсь тех людей, которые ходят в темноте.

-Печальные вышли поминки для Великого Суини, который птицей летал по всей Ирландии и в безумии своём питался ряской. Он умер, и никто по нему не плакал, кроме пса, птицы и идиота. Нет, не было никакого мешка.

Информация и знания: две валюты, которые не входили из моды.

Я не писатель. Просто пишу для себя. Составляю отчеты о чужих жизнях.

На фоне голубого неба — судорожное броуновское движение сотен чёрных точек: птицы.

Тень ехал вдоль Миссисипи. Он никогда в жизни не видел Нила, но слепящее полуденное солнце так сверкало на поверхности широкой бурой реки, что он сразу подумал о Ниле и его мутных водных просторах: не о нынешнем Ниле, а о том, который много веков тому назад пролегал, подобно артерии, через папирусные топи, питая и кобру, и шакала, и дикую корову…

Он проехал мимо поля, заставленного тысячами поломанных жёлтых бульдозеров, тракторов и «Катерпилларов». Может, это кладбище бульдозеров, подумал он, и сюда бульдозеры приезжают умирать.

— Она [карусель] здесь не для того, чтобы на ней катались, по крайней мере, не для того, чтобы на ней катались люди, — сказал Среда. — Она здесь для того, чтобы ею восхищались. Просто, чтобы была.

— Здесь больше никого не было. Кругом пустые камеры, и только в одной был ты. Ах, да, ещё один пошёл в камеру в конце коридора, чтобы подрочить на журнал. Эх, он и испугался! — Ты убила его, пока он дёргал себя за пипку? Она пожала плечами. — А что такого?

Тень пытался отключиться и ничего не слышать. Чтобы минута за минутой тихо уплывали у него над головой, бессмысленные и пустые.

– Никого не зови счастливым, – ответил Тень, – пока он не умер. – Геродот, – подытожил Ловкий.

"Идею убить куда сложнее, чем человека, но в конечном счёте можно убить и её."

Никого не зови счастливым, пока он не умрет.

Ты проверил техномальчика в мотеле? Счастливым он не выглядел. Он залез во что-то, что залезло прямо в него.

Нет тайны могучее той, что ведома только тебе.

– Вот она, – сказал Среда, выруливая с подъездной дорожки,– извечная дурь человеческая. Гнаться за сладкой плотью, не отдавая себе отчёта в том, что это не более чем изящная оболочка, упрекаема для костей. Корм для червей. И по ночам ты трешься о червячий корм. Никого не хотел обидеть.

— Когде человек умирает, он, как правило, остаётся лежать в могиле.