Цитаты из книги Все оттенки боли

Если бы ей сказали, что можно начать заново, найти в себе силы, соткать себя из чужих ожиданий и страхов и снова научиться жить, полюбить и обрести смысл в жизни после того, как весь мир был лишен этого смысла по мановению жестокой руки, она бы не поверила.

... месть возможна. Достижение цели возможно. Он может получить все что захочет, просто по праву сильного.

Иногда он делает то, что должен. И даже сам не знает почему.

Стич утверждает, что к этому делу подключили лучших. Я же считаю, что выбирали психов.

После потери сына Марк не считал себя в праве давать кому-то жизнь, если не может гарантировать его безопасность. А о какой безопасности может идти речь с учетом их с женой работы?

Нет более лживой фразы, чем «вы его не знали, он бы никогда так не поступил». За время службы в полиции криминалист Николас Туттон усвоил одну простую истину: если кто и может ошибаться, так это близкие. Близкие не способны видеть другую сторону человека. Они смотрят на него через призму семейных обязательств и навязанных обществом ролей.

– Знаю, я последний, кто имеет право говорить тебе подобное, но, пока ты отгораживаешься от всего мира просто потому, что тебе страшно, кто-то рядом испытывает боль. Незаслуженную. Мы с Реей бегали друг от друга двадцать лет.
– Ты сделал предложение и получил отказ. Тут и дурак бегал бы двадцать лет.

... Аксель придерживался жесткой позиции: в этой жизни нет понятия «рано». Есть только «поздно», потому что все, что ты не сделал сейчас, ты уже сейчас не сделал. И другой реальности у тебя нет. Только та, где ты в очередной раз подводишь самого себя и людей, которые тебе доверяют.

Счастье – лучшая терапия...

– Марк, – негромко позвал Грин, – а раздобудь для меня, пожалуйста, протоколы осмотра места преступления и вскрытия по делу Эрика Туттона.
– Я не спецагент, в отличие от тебя, – усмехнулся тот, оторвав взгляд от экрана телефона.
– Но ты можешь договориться даже с асфальтом.

Он знал одно. Увидев ее лицо в тот момент, очень обрадовался. И испугался. Испугался, что разочарует. Он был разобран на куски – и до сих пор не пришел в себя. И не ощущал уверенности, что когда-нибудь станет прежним. Уже нет. Уже не сможет. Зачем ей сбитый летчик?

– М-да, – снисходительно протянул Карлин, проследив взглядом за полетом телефона, который Грин запустил в стену. – Разбить «Нокию» – это нужно уметь. Что тебя так разозлило?

Порой действительно казалось, что им противостоят неведомые силы. Только вот опыт подсказывал: когда преступник выглядит неуловимым, он уязвим. Именно в этой неуловимости скрывается ответ на вопрос, как его обнаружить и прижать. Нужно лишь серьезно подумать, проанализировать факты. Найти закономерности.

– Значит, мне лучше уехать. – Мистер Рихтер не одобрит ваш побег, мисс. Конечно, не одобрит. И приезд не одобрит, и побег не одобрит. И само ее существование.

– А что здесь делает мисс Рихтер?
– Это вы у нее спросите, – хохотнула Тайлер.  – Она явилась сюда через час после того, как привезли вас. Выгнать не получилось.

Осколки личности, раздробленные болью, травмой – он не сомневался, что травмой, – вынужденной беспомощностью, с щелчком встали на место. Его зовут Аксель Грин.

Он хотел встать, сбросить с себя чудовищный вес, который пригвоздил бесчувственное тело к постели, не позволяя дышать, но ничего не получилось. Вокруг царила тьма. Волнами накатили паника и тошнота. Он собрал все силы, чтобы дернуться, высвободиться, но не смог. Почему так темно? Что за звуки? Что происходит?

Никому никогда не доверяй. Научись влиять на людей. Строй свою империю. Не ищи счастья, а ищи власть. И не дели ее ни с кем.

Вчера у тебя было будущее, и оно безупречно и светло. Сегодня – ты орудие в чужих руках. Такова жизнь. Таков круговорот событий.

Вчера тебя переполняли свобода и счастье. Сегодня – реальность сковывает по рукам и ногам.