Цитаты из книги Все оттенки боли

Нельзя отметать версии сразу. Каждую нужно проработать. Доказать. Или же опровергнуть. Именно в этом суть работы следствия: ты все время ищешь доказательства.

И я безумно благодарна ему за честность. Если в вашей жизни есть человек, достаточно сильный, чтобы говорить правду, держитесь за него изо всех сил. Поверьте, правда – это лучшее, что вам могут дать

В мире не существует более безжалостной манипуляции, чем доброта. Тех, кто тратит деньги на обделенных, обожают, прощают им все. Тотальная индульгенция. Развращенное новыми веяниями общество готово закрыть глаза на любые прегрешения, если от этой временной слепоты есть польза. Даже не польза – выгода

Это вина. Нет ничего мощнее вины. Если человек в чем-то виноват, он будет готов умереть, лишь бы вырвать из своего сердца эту боль. Осознание, что он сотворил непоправимое, убивает. А если ошибок несколько?

Кто сказал, что смерть – достойное наказание за ошибки и преступления? Мне всегда казалось, что цель, которую отец заставил меня впитать с младенчества, заключалась в истреблении. Но на самом деле возмездие – это не уничтожение. Возмездие – это бумеранг

Нет, Тео не жалела. Или жалела? Почему самое сложное решение всегда касается личного? Строить бизнес легко. Чувствовать себя несчастной – легко. Доказывать всему свету, что она может, – тоже легко. Хотя на самом деле, конечно же, это адский труд

Нет более лживой фразы, чем «вы его не знали, он бы никогда так не поступил». За время службы в полиции криминалист Николас Туттон усвоил одну простую истину: если кто и может ошибаться, так это близкие. Близкие не способны видеть другую сторону человека

– Если какая-то стерва заморозила твое сердце, только скажи. Отогрею.

Долг перед семьей. Кажется, мы уже думали в эту сторону. Или нет? Лиза, ты гений. Кукловод может быть сыном того, кто запустил убийства. Являться жертвой опытов. Или последователем. Жена улыбнулась.

После детского дома человек способен чувствовать лишь иссушающее одиночество. Мне так грустно. Побудешь со мной?

Сначала, когда вода сомкнулась над ее головой, стало так страшно, что весь мир мгновенно окрасился в черный цвет. В голове гудело, в мыслях было пусто, инстинкт вопил об опасности, но она оставалась там, куда ее поместили, с ужасом понимая, что ей не хватит силы воли, чтобы сразиться с ним.

–И я не любил. Но она считала, что я должен. Вода исцеляет душу. Сейчас еще не так холодно, как было тогда, когда я впервые остался один под каскадом. Мне нельзя было выходить. Если я выходил, получал удары плетью, как в средневековье. – Меня тоже плетью бить будешь? – Кто знает.

Тео подумала о том, что самые чудовищные ошибки в нашей жизни всегда самые сладкие

Кто бы мог подумать, что все, чего достаточно обычному человеку, – это просто разрешение быть. Проявляться. Обозначать свое существование в этом мире. Вопреки вдолбленному с детства «не выделяйся», «не высовывайся», «заткнись, не видишь, взрослые разговаривают», «мнения молокососов не спрашивали».

... если кто и может ошибаться, так это близкие. Близкие не способны видеть другую сторону человека. Они смотрят на него через призму семейных обязательств и навязанных обществом ролей.

"Всё-таки душевная боль намного сильнее физической. И в какой-то момент её невозможно заглушить. Даже сломанная нога и рука, раздробленное колено или продырявленное лёгкое не способны отвлечь внимание от ада, в который тебя затягивает, когда распадается на составные части душа."