Рука-лопата-очки.
Ку-ка-ре-кууу, кукареку!
Левой, левой, раз-два-три! Раз-два-три, Деблина стороной обходи! Стороной обходи, голову береги!
Нет, это не мои абсурдные лирические порывы, это плоды больного творческого воображения Альфреда Деблина.
Сначала я было подумала, что я держу в руках какой-то страшный извращенный микс из Кафки, Камю и прочих экзистенциалистов, та же обреченность, та же загадочность (особенно если вы читали короткие вещицы Кафки, вы поймете, о чем я), та же атмосфера надвигающейся большой беды, но все оказалось гораздо хуже: это ж мой страшный сон - Роберт Музиль за вычетом долгих морализаторских монологов на различные мирозданческие темы, тот же тугой сюжет, те же блеклые проституточные женщины, тот же слизняк-ГГ, только все это тошнотное блюдо щедро приправлено рекламными слоганами, поговорками, песнями, маршами, статистикой, шутками-самосмейками, чингдарадами, цып-цыпами и прочей чушью, обещающей вам, как читателю, бесцельное и унылое времяпрепровождение. Ваш несчастный мозг будет день за днем долго и мучительно гореть на огне деблиновского бреда.
«Хочешь превратиться в глыбу, забудь про мясо, кушай рыбу!» (с)
В центре этого повествовательного ада находится некий Франц Биберкопф (сам автор величает его на какой-то прокавказский манер «наш орел», «орел-мужчина» или «наш удав»), который выходит из Тегельской тюрьмы, где коротал деньки за убийство (вроде как – по неосторожности) своей любовницы Иды, и решает отныне «быть порядочным человеком». Но я ему не верю уже сейчас, какой-то внутренний голос шепчет, что случай-то не тот, а парень – тряпка, размазня и безвольное ничтожество. Он шатается по Берлину, ему плохо, предобморочное состояние, он распевает песни-марши. Его встречает какой-то еврей, приводит на странную хазу, где рыжий неизвестный травит мутные истории. Вот тут я и поняла, что начинается массовое помешательство и ничего хорошего от этого книжного опыта не жди. И правда. Дальше меня ждали походы Франца к шлюхам, сестре бывшей невинно убиенной сожительницы, краткий обзор половой потенции, цып-цып-курочки и сиськи-яблочки-на-яблоньке-как двое близнецов( и вся эта шлюхо-муть продлится до конца произведения), вырезанные яички из-за «туберкулезного процесса», Иеремия, Менелай, Адам и Ева.
Порядочных женщин в романе я так и не встретила: только сожительницы, проститутки, изменщицы. Собственно, как и мужчин: подлые, мерзкие, бандиты, предатели, с потребительским отношением к женщинам, их сутенеры и нахлебники.
«Целыми днями только и буду, что жрать, да пить, да спать…» (с) – как в воду глядел Биберкопф. Именно так он и стал проживать свою нелепую жизнь. Жалкие потуги к честной жизни нормального работящего мужика - успеха не имели, что привело к потере правой руки( и однорукости его будет посвящено не менее третей части книги) и прочим неприятностям, Франц продолжал разлагаться как личность, а не идти по пути «порядочного человека».
«Коль у тетушки запоры, ей полезны помидоры!»(с)
Все эти неинтересные и бесконечные мытарства ничтожного человека проходят на фоне более занимательных «маленьких трагедий» и происшествий берлинской жизни: студент застрелил невесту, махинации семьи Гернер, то какой-то безработный пристрелил невесту с любовником, а потом и себя, то лошадь внезапно провалилась в люк.
Германию 20-х годов прошлого века Деблин рисует, конечно, мастерски, тут нельзя не отдать ему должное, она производит гнетущее впечатление, мрачное, жуткое. Все кажется серо-черным, пыльным, грязным и заброшенным. Улицы, дома. И сами, сами обитатели. Их души.
Тяжелое социально-экономическое положение и политическая атмосфера того времени не может не сказаться на нравственном облике населения, отсюда герои: низкие, пустые, развращенные, не имеющие понятий общечеловеческой нормы.
«Порядок нужен и в раю, всяк знает истину сию!»(с)
Третья часть произведения совсем уж уныла и скучна, все содержание укладывается в формулу: Франц+Мицци+Рейнхольд+Карл (или Мицци*(Франц+Рейнхольд+Карл) = «Семейные драмы» на Рен-ТВ- выпуск нон-стоп, еще можно приплюсовать сюда больничные словорвотные извержения Франца. И о, чудо! Прозрение, что судьбу творит человек, а не судьба – человека. Вот вам и весь «Берлин Александерплац».
Теперь немного о структуре произведения и текстовых особенностях. О речи говорить не приходится, тк читала на русском, но тем не менее, нельзя не отметить «набор реального пацана», о который я неизменно спотыкалась: «заметано», «дай пять», «раздраконить», «отчалить», «обжорки», «чумовая», «бузит», еще кого-то там забирало и попускало. И это не тюремные разговорчики.
Книга состоит из 9 частей, которые в свою очередь делятся на главы с названиями, от которых опять-таки набрасывало легким духом Роберта Музиля. «Кто представляет на Алексе род человеческий» (с)
Описания порой напоминали начало актов драматических произведений: краткие, ёмкие предложения. Стоит то-то. Здесь – вот это. Светло. Пришел он. Села она. И все в таком духе.
За счет того, что Деблин через строчку пытался ввернуть какую-нибудь поговорку, слоган, отрывок песни, звуки, и доверительно-задушевного стиля повествования (будто автор рассказывает историю в узком кружке за …бутылкой коньяка или, судя по этой безумной истории и стилю, за употреблением какого-то сильнодействующего психотропного вещества), текст выглядит очень живым. И эта «имитация динамики» спасает ситуацию, иначе чтение могло бы затянуться всерьез и надолго. Не забыть основные моменты Деблин помогает читателю с помощью постоянного подытоживания и кратких пересказов о том, как Франц дошел до жизни такой, что, кстати, не раздражало (как у того же Сю, например). Но! Читалась электронная версия, как там в бумаге – говорить не берусь, не знаю.
Итак, это все долгая песня, а охарактеризовать произведение лично мне хочется всего лишь одной короткой и меткой фразой небезызвестного музыканта: «Это – полный отстой». Такие дела. Деблин, прости, прощай.
Ах, зачем, ах, затем
прочитала я Альфреда Деблина,
Чингда, чингда, чингдарада, бумбарада, бум.
10 понравилось
