Цитаты из книги Ткань Ишанкара

Бог верит в нас, что бы мы ни совершали, Тайра. А верить — значит любить. Понимаете?

— Ну и как же вас пропустили, если вы не священник, а психоаналитик? — Так и вы не обычный человек, а нечисть, — незло парировал Фиц и перекрестился.

— Это от Гюнтера, — пояснил Фэйт. Тайра невольно приподняла бровь. Чтобы Гюнтер прислал ей шоколад… — Отравленные? — спросила она. — Не пробовал, — презрительно сказал Фэйт. — А ты попробуй, тебе-то что. Помрешь разом больше, разом меньше.

— Не надо меня бояться, доктор Фэйт. — Все маньяки так говорят. — Я закрыта. Я не колдую. — Ну еще бы. Отколдовалась уже.

— А она у тебя и правда дрессированная!

— Сэр хет Хоофт, — позвала его Тайра. — Я вам основы моделирования так и не сдала. — Тайра, ради бога, — печально попросил Йен. — Какое, к черту, моделирование?

— Господи, Кхасси, как я соскучился! Вот уж не думал, что буду так скучать по какой-то отвратительной девчонке! — Вот уж не думала, что первый, кому я позвоню, будет старый кровосос. — Я не старый, я древний, — поправил Гиварш.

— Черт знает что, а не Ишанкар.

— Танцы — это предмет?! — Предмет. — Ну все, я теперь даже знаю, за что меня отчислят…

— Есть люди, у которых Ишанкар в сердце. Это такое особое состояние, ну ты сама знаешь. Причем скажи хоть одному из них, что они наши, обидятся и оскорбятся до глубины души.

— Ты некромантесса, — утвердительно сказал Гиварш. — Удивительно тонкое наблюдение! — не удержалась Тайра. — Кто твой Наставник? — Странный вопрос для главы Дома Ишанкара! — Милая, чтобы Йен взял Ученика, мир должен перевернуться, — вкрадчиво заметил Морис. — Он перевернулся.

— Лучше не зли ее, — внятно произнося каждое слово, попросил ′т Хоофт. — А то что? — с вызовом рыкнул Гюнтер. — Сам не знаю, — маг пожал плечами.

— Сэл говорит, «в твое плетение попадают нити из разных концов полотна», — процитировала его Тайра.
— И что это значит?
— Это значит, что твоя судьба не отделена от судеб тех, с кем Господь решил ее связать. Кроме него никто не властен над такими совпадениями. А вот Наставник говорит, что совпадений не бывает.

— Богу не нужны праведники! — воскликнул Фицпатрик. — Какая в них ценность? Богу нужны грешники, ибо ценна не та душа, которая спаслась, а та, которая еще спасется. Это же так просто!

Ей внезапно и одновременно вспомнились все прочитанные когда-то древнегерманские легенды, Брунгильда, Зигфрид, суровые, одетые в медвежьи шкуры, воины, и она подумала, что Гюнтеру самое место именно там, причем с копьем в спине.

— Вы оптимист, сэр.
— С моей специализацией быть пессимистом — так проще сразу пойти и в землю лечь.

— Значит, сэр, относительно Ректоров это традиция?
— Я бы сказал, это тенденция, — ответил сэр Котца, не переставая, правда, при этом улыбаться. — Все Ректоры Ишанкара склонны к самоиронии. Как говорит твой Наставник, самоирония — признак человека умного, если она искренняя, и человека коварного, если нет.

— Но ведь вы Ректор, вы можете ему приказывать!
— Нет, не могу, — не согласился сэр Котца. — У нас с ним особого рода отношения, ты сам сказал. Йен — не послушник Первого Круга, он умнейший человек. А когда умнейшего человека заставляешь делать что-то против его воли, что-то, что не согласуется с его логикой и — как ты там говоришь? — моральными принципами, ничего хорошего не выходит.

— Тогда хоть притчу объясните, — мрачно попросил Горан.
— У каждого своя судьба, Горан. Люди рождаются и умирают, таков цикл жизни. Эти две точки известны. Неизвестно то, что лежит между ними. Ты можешь заполнить этот отрезок, чем хочешь. Только ты. Ни я, ни Бог, ни судьба за тебя этого не сделаем. Только ты. Мы все можем только помочь.
— Но вы отказываетесь помогать, сэр!
— Иногда лучшая помощь — это отказ, — многозначительно ответил монах.

— Ты же учился на дипломата, кажется? Где же твоя дипломатия? Если ты так будешь рубить с плеча, то Ишанкар недолго простоит.
— Из вас, сэр, тоже дипломат никудышный, уж простите. Да и вообще, зачем мне дипломатия, если я могу убить любого одними только вашими притчами?
— У каждого своя дипломатия! — засмеялся сэр Котца.