Цитаты из книги Ткань Ишанкара

— Она ничего не брала, — заявил маг. — Ей его дали. — Кто дал? — Змей, — абсолютно серьезно ответил ′т Хоофт. — Змей? — казалось, Нурали пребывает в прострации. — Какой змей? — Тот самый, — как бы по секрету поведал Йен. — Искуситель. И многозначительно подмигнул.

— Как у тебя получается называть меня дураком, а я от этого еще и удовольствие испытываю?

— Кхасси, — он посмотрел на нее так, что самому стало стыдно за свои слишком обнаженные чувства. — Я тебя никому не отдам. Что бы ни случилось, я тебя никому не отдам. Если мне не удастся убедить Хранителя, я плюну на Ишанкар, и мы уйдем, и никто никогда нас не найдет. Обещаю тебе. Я не позволю тебя убить ни по Закону, ни по понятиям. Верь мне. Все будет хорошо.

— А что ж ты над ней издеваешься, если сам все понимаешь? Сэр Морган-то тебя так не третировал. — Я не был некромантессой, — напомнил ′т Хоофт. — С этим не поспоришь, — снова усмехнулся Библиотекарь.

К обеду их взаимная обида проходила, и на вопрос сына, почему родители поругались, они отвечали: «Потому что дураки», и Йен твердо усвоил, что быть дураком не слишком весело.

— Я тут надумал кое-что, ты только выслушай до конца, — Алекс сделал паузу. — Я все это время думал про твоего ′т Хоофта, про Ишанкар, про то, что с нами будет дальше… Только пообещай мне, что не сойдешь с ума, ладно? — Я это уже пообещала сэру ′т Хоофту, тебе не могу, — усмехнулась Тайра. — А вообще, быть в здравом уме — это мой Долг.

Когда Максу стукнул двадцать один, дед наконец-то заметил багровую саламандру на его лопатке. Макс думал, что деда разобьет паралич, и по-настоящему за него испугался, но дед собирался пережить и Макса, и его еще не стоящих в плане детей.

Хороша у Ишанкара армия спасения. Монах, манекенщик, малолетка, алкоголик и призрак. Все в лучших наших традициях.

Есть понятие «право сильного», и его надо постоянно доказывать. А мы не доказываем, мы просто таковые есть! И это многим не нравится. Ишанкар не вступает в глупые войны, не интригует ради жирного куска, не мешает разбираться другим, и это многим непонятно. По идее, надо расширять сферы влияния, а мы закрыты, сидим за своими стенами, и нас устраивает то, что есть, но все равно в критический момент именно наше слово будет решающим! И многим это не по душе!

– За что нас все так ненавидят? Почему Ишанкар у всех как кость в горле? — Это философский вопрос, — уклонился Горан.

"— Ничего не умеешь, а говоришь, как взрослая..."

— Я думаю, ты злишься потому, — продолжила Хи, — что я говорю о тебе правду, а к имени привязалась, только чтобы зло сорвать. — А в чем, по-твоему, правда? — В том, что с некоторых пор с живыми у тебя получается хуже, чем с мертвыми!

— О чем думаете, господин Ректор? — Да знаешь, — Ректор повернулся к нему и показал руку с надетым на нее кольцом. — Смотрю я на де Гранжа с его золотым ирисом, на Бранку с черными жемчугами, на платиновые подвески Штернфогеля… Как-то у нас в Ишанкаре все простенько, тебе не кажется? — и он снова указал взглядом на свой перстень.

— Я не бог, сэр хет Хоофт, — в очередной раз напомнил Трейсер. — Но где-то около того.

— Почему так? Почему глобальное колдовство мне ничего не стоит, а какая-то единичная ерунда выматывает, как Гюнтер?

У каждого из нас свой Долг, и личные привязанности не должны мешать его выполнению. Мы с тобой — это Ишанкар. Если мы будем нарушать Закон, Ишанкару придет конец. Правда, сказать честно, я уже привязался к тебе сильнее, чем мне разрешено. Да и ты не без греха.

— Я тебя уже боюсь, — Хи отодвинулась от нее на почтительное расстояние. — Вот так скажешь тебе «нет», а ты возьмешь и вынесешь всех в радиусе ста метров.

Сэр ′т Хоофт сидел в кресле возле журнального столика, положив одну руку на подлокотник, и в позе его не было совершенно никакого напряжения, но Ксандер понял, что именно так могли бы выглядеть ишанкарские неприятности.

— Чего ты хочешь, госпожа аль′Кхасса? — совсем не своим голосом произнес Ксандер, и Тайре показалось, что вопрос исходил совсем не от него, а от освобожденной ей тьмы. — Скажи мне, чего ты хочешь? — Я хочу убивать, — не веря своим ушам, ответила Тайра и зачем-то повторила: — Я хочу убивать. Я хочу чужие жизни. Много жизней. И много смертей.

Сэр ′т Хоофт сказал, что для некромантов это нормально, что он научит, как жить с этим, но если я приму все это как должное, я, наверное, сойду с ума, а я боюсь сойти с ума и поубивать всех, кого люблю. Сэр ′т Хоофт обещал, что научит меня, как принять эту тьму внутри, но он не учит этому, он учит обдирать кости и резать трупы, так что и его я тоже боюсь.