Падение Стоуна

Начинающие писатели часто грешат тем, что пытаются впихнуть в первый роман сразу несколько непохожих жанров, потому что мыслей в голове много — и очень надо бы их читателю поскорее донести. Опытные писатели откладывают эти мысли, сюжеты и темы сразу на несколько романов и повестей, чтобы не распыляться. Писатели-мастера могут плевать на правила с высокой колокольни и поступать как новички, то есть упихивать под одну обложку три-четыре-пять разнородных текстов, но делать это так изящно, что никому и в голову не придет на это сетовать. Как вы уже догадались, Йен Пирс из последних, хотя у нас он и не слишком известен.

Раскручивание безумной головоломки начинается в романе с буквального физического падения некоего Стоуна. Хотя дело вовсе не в головоломке, нельзя сказать, чтобы она не поддавалась расшифровке при наличии пытливого ума, достаточно только где-то к середине романа понять, что все врут и умничают, врут и умничают. Каждая часть романа написана в своем жанре и от лица разных рассказчиков, и каждый из них наивно предполагает, что уж вот он-то — умник из умников и все может понять, постичь и нам объяснить. В итоге оказывается, что кто-то из них недотепа, кто-то — лжец, а кто-то не тот, кем хочет казаться. Детектив, как волколак, делает в полночь кувырок через трухлявый пенек и оборачивается то шпионской остросюжеткой, то социальной драмой, то расследованием, то вообще производственным романом. При этом каждая часть старательно стилизуется под тексты позапрошлого века. Если вы когда-нибудь хотели сходить на курсы литературного мастерства по жанровой литературе, то вот они, целых восемь сотен страниц.

Почему же тогда мне не поставить высший балл этому явно мастерски написанному роману? Потому что читаем мы не только умом и навыками литературного анализа. Лично я увязла в многословии и стилизациях, так что большая часть «романов в романе» осталась для меня скучнейшими вариациями на тему ненадежных рассказчиков и ощупывания слона, в то время как я ни в рассказчиках, ни даже в слоне не была заинтересована. Это моя частная проблема, но она может стать и вашей. Если начало не увлекло, то дальше можно и не читать — разве что вы действительно не проходите таким образом своеобразную литературную практику по писательскому мастерству.

Пару месяцев назад я прочел книгу Карла Маркса о капитале. Он первым понял сложность капитала и его тонкости. Его описания - это хвала влюбленного его возлюбленной, но, описав ее красоту и чувственность ее власти, он отворачивается от ее объятий и настаивает, что его любимую необходимо уничтожить.

Искусствовед Йен Пирс умеет насытить свою прозу мифологическими аллюзиями. Они легко берутся подсознанием, архетипы из океана коллективного бессознательного черпаем, не задумываясь, и вода принимает форму содержащего ее сосуда. Помните легенду о царе Мидасе, наделенном даром обращать в золото все, к чему прикоснется? А помните другую, согласно которой у него были ослиные уши? Но то мифология, одноименный исторический персонаж, славен был огромным богатством. Тем, что делал щедрые пожертвования. Что перебил сограждан и сделался тираном.

"Падение Стоуна" можно трактовать как историю Мидаса. В том числе, как ее, это не единственный возможный метод интерпретации, но действенный и удобный. Смотрите, такая история: Англия начала прошлого века, погибает финансовый гений, странно и глупо - упав из окна собственного особняка на заостренные колья чугунной ограды. Безутешная вдова нанимает молодого криминального репортера, дабы - нет, не выяснить обстоятельства смерти, тут ни у кого не возникает сомнений - найти ребенка, упомянутого в завещании. Дело в том, что совсем незадолго до смерти, Стоун, он же лорд Рейвенсклифф, изменил завещание, вписав в него внебрачного ребенка.

Ни о матери, ни о возрасте, поле, обстоятельствах зачатия и рождения ничего не говорится. Но без выполнения этого пункта, завещание не может вступить в законную силу. За тем леди и нанимает Мэтью Бреддока, буквально: пойди туда, не знаю куда, разыщи то, не знаю что. Платит, впрочем, хорошо, а намеки чуть лучше осведомленных людей, что добром это не кончится, парень предпочитает игнорировать. Тем более, очень скоро гранд-дама превратится для него из нанимательницы в предмет обожания. Ничего, что леди на двадцать лет старше, она божественно хороша, а любви все возрасты покорны.

С расследованием Метью мы окунемся в детектив немного в честертоновском духе, и в бытописание - отчасти в диккенсовом. Переживем эйфорию и муки ревности любовного романа, восхитимся размахом созидательного труда в производственном, ощутим холодок под ложечкой криминального, нескучно погрузимся в пучины экономических исследований, испытаем глобальное прозрение относительно подлинных причин Первой Мировой с политическим триллером. Чтобы, оставив героя рассказчика, переместиться во времени на двадцать лет назад, в Париж конца XIX века, где Стоун знакомится с будущей супругой, и узнать предысторию.

Теперь это будет шпионский роман и авантюрная история куртизанки. Нам откроются основы экономического шпионажа (прямая зависимость боеготовности флота от поставок угля, например) и перестанет быть тайной тотальная вовлеченность дипломатических работников в разведдеятельность. Коррупция на всех уровнях и этапах, как залог бесперебойной работы отлаженного механизма политэкономии - и похищенные дневники. История девушки, которая стремилась с самого низа наверх и преуспела, умело используя природные данные, к несчастью, не миновав криминала.

Удивительным образом, обилие сведений из самых разных сфер не создает впечатления солянки сборной. Роман с крепко сбитым сюжетом. Многословный и богатый на подробности, но не скучный и не раздражающий. Который делает очередной отъезд на двадцать лет назад во времени, передавая эстафету повествования третьему рассказчику, самому почившему лорду Рейвенсклиффу. И эта часть, посвященная революционным научным изобретениям, патентному праву, а также... психическим отклонениям - окажется самой интересной, А главное, распутает все узлы.

Не говорите о боге из машины и рояле в кустах. Традиция ввергать героев в такого рода коллизии берет начало от "Эдипа царя", распутал - и молодец. Кстати же, вторая легенда Мидаса об ослиных ушах нашла удачное отражение. Равно как и та часть сведений о подлинном историческом Мидасе, который перебил граждан. Кто выпускает военные корабли и оснащает их торпедами, того никакая благотворительность не отмоет.

В первую очередь стоит сказать за перевод. Он в книге хромает довольно сильно: перлы вроде "мои мысли перебились", "прийти на память", "небольшой паштет" попадаются почти на каждой странице, как будто пара толмачей даже не пыталась найти истинно адекватный (и по смыслу, и по стилю) аналог английского выражения, а хваталась за первый более-менее годный. "Ужасно и потенциально выгодно", "большой и хорошо разбитый сад" "храброе лицо" - ощущение, что переводчики боялись хоть на йоту изменить жесткую структуру английского предложения, громоздя в результате конструкции, для русского языка непривычные. Мне вообще кажется, что Гурова и Комаринец и русский-то знают со словарем, они его просто не чувствуют, не слышат, каким зачастую покалеченным он звучит в этом романе.

Эпоха и нравы восстановлены более-менее убедительно, но довольно поверхностно. Слишком мало деталей там, где надо, и многовато - где не надо, да и атмосфера подкачала - не чувствуется и все тут. Роман вообще сюжетно, стилистически и фактически поверхностный - попсовый, в общем, хотя кажется, что если бы та же история была рассказан более талантливым автором, она бы могла заинтересовать меня сильнее.

В целом это даже хуже, чем Алиенист Калеба Карра: там хотя бы были отлично нарисованные декорации, и великолепно переданный дух эпохи, а вот совершенно не интересный сюжет и какие-то плоские персонажи с вымученными интеракциями совпадают. Все герои созданы по шаблонам столетней давности, думают свои маленькие шаблонные мысли, полагая себя оригинальными, и ваяют свои маленькие шаблонные делишки, возводимые автором на пьедестал шедевров.

Супружеская пара, прошлое которой расследует главный герой, выглядит абсолютно нереальной. Автор накрутил вокруг них столько противоположных параграфов, что они похожи на оскароносных актеров, шизофреников и гениев разведки одновременно. Для современности такая пара еще могла бы быть реальной - пусть и с допущениями, для столетней давности - просто невозможно. Персонаж из названия - покойный Стоун - настолько гениальный, прогрессивный и выдающийся, что временами кажется, что он сам лично придумал капитализм.

Интересно, что книга состоит из рассказов трех участников и дает объемную картинку. Точнее, могла бы дать, если б Йен Пирс контролировал свой рассказ, а не пытался запрячь в одну колесницу коня болливудских фантазий и трепетную лань исторического парадетектива.

Диалоги настолько правильные, что кажется, будто персонажи перед разговором тщательно зубрили текст, чтоб не дай бог где ошибку сделать и не сказать что-нибудь спроста. В результате все говорят одинаково, и речь уличного мальчишки ничем не отличается от речи светской дамы, а криминального журналиста - от экономического шпиона. Разговоры скорее театральные, нежели хоть сколько-нибудь реалистичные.

Кажется, что роман написан с целью показать, как зарождалась банковско-финансовая система мира в том виде, как мы ее знаем, но сделано это несколько по-детски, с вылезшими белыми нитками и наляпанным повсюду клеем. Множество мелких, но от этого не менее стремных ошибок. Например, фраза "клиент всегда прав" появилась только в 1909, раньше никому бы даже в голову не пришло бы такое сказать; никакого Банка Москвы до развала Союза не существовало и т.п и т.д.

Книга обладает значительным потенциалом, но из-за посредственного перевода и неглубокого нарратива он так и остается не использованным, если не сказать - испоганенным. Это, конечно, самая натуральная мылодрама, только немного замаскированная под что-то более интеллигентное, и герои ведут себя по всем мелодраматическим законам латиноамериканских сериалов конца прошлого столетия.