Дело о пропавшем триллере
Всё началось, как начинаются почти все современные трагедии: я открыла Instagram.
Там, в сияющем цифровом аквариуме, где люди продают тебе тревожность в баночках, курсы по раскрытию женственности и свечи с ароматом «я всё проработала», мне показали книгу.
Красивую. Очень правильную с точки зрения алгоритмов. Обложка выглядела так, будто внутри ждёт семейная тайна, от которой волосы на затылке встанут по стойке «смирно».
«Люблю, мама» Илианы Ксандер обещали как триллер года. Детектив. Психологическую бездну. Сюжет, полный твистов. Книгу, которая взрывает мозг.
Я купила бумажную версию — потому что обложка была прекрасна, а я, как выяснилось, человек не без слабостей. Я могу сколько угодно рассуждать о критическом мышлении, рекламе, манипуляциях и психологических триггерах, но покажите мне красивую книгу, снимите её в полумраке, положите рядом чашку кофе и подпишите «неожиданная концовка» — и вот я уже перевожу деньги.
Книга лежала у меня в руках, гладкая, коасивая, многообещающая. Она выглядела как дорогой билет на аттракцион: вагонетка сейчас поднимется на вершину, внизу откроется пропасть, и ты поймёшь, что назад дороги нет.
Вместо этого вагонетка медленно поехала по кругу вокруг торгового центра.
Я не исключаю, что оригинал звучит иначе.
Когда ругаешь переводную книгу за язык, всегда нужно держать в голове переводчика — человека, который может спасти текст, а может превратить его в комнату ожидания в районной поликлинике: всё вроде функционирует, но желания находиться внутри нет ни у кого.
Здесь русский текст кажется бедным, однообразным и каким-то обречённо механическим. Фразы повторяются так, словно роман пишет не человек, а уставший алгоритм, которому дали три эмоциональных реакции и приказали менять их местами до конца рукописи.
Особенно выдающуюся работу выполняют брови.
Если бы мне пришлось назвать главного второстепенного персонажа романа, я бы не задумываясь выбрала брови. У них тут собственная драматургия, своя моральная дуга и, возможно, больше экранного времени, чем у некоторых людей. Они вопросительно изгибаются, недоверчиво поднимаются, насмешливо двигаются и, по моим ощущениям, вот-вот должны начать давать показания следователю.
В какой-то момент я перестала следить за расследованием и ждала только одного: когда автор наконец признается, что вся история — месть одной особенно амбициозной брови.
Это хотя бы было бы неожиданно.
Маккензи и декорации
Главная героиня, Маккензи, могла быть интересной. Авторитарная, известная мать. Детство, в котором любовь похожа на конкурс, а одобрение нужно заслуживать, как ипотеку. Комплексы. Тревога. Внутренняя нестабильность. Материал для психологического триллера — бери и делай человеку больно так, чтобы читатель почувствовал.
Но... Маккензи остаётся набором заявленных проблем. Нам сообщают, что ей плохо. Потом напоминают, почему ей плохо. Потом дают ещё один эпизод, который должен объяснить, почему ей плохо. Однако повторённое объяснение не делает персонажа глубже.
Антагонистка Е.В. РАНШ тоже проходит мимо в виде аккуратной угрозы, которую забыли наполнить содержанием. От неё ждёшь плотности, опасности, какого-то внутреннего яда. Получаешь силуэт за матовым стеклом: вроде бы кто-то там есть, но рука всё время тянется проверить, не вешалка ли это с пальто.
Ни любовь, ни страх, ни ненависть здесь не успевают стать настоящими. Персонажи существуют не столько как люди, сколько как участники презентации, посвящённой книге, которую они сами ещё не читали.
Последняя страница
Самое точное ощущение от финала — автор просто устала.
Она писала роман, раскладывала загадки, намекала на последствия, накапливала семейный мрак, подсвечивала потенциальные твисты. А потом где-то на последней прямой, в тишине между дедлайном и чашкой остывшего кофе, как будто решила: «Всё. Хватит. Пусть читатель сам как-нибудь додумает».
И читатель, конечно, додумает.
Но не потому, что книга оставляет изящную недосказанность. А потому, что в воздухе остаётся неприятная пустота: обещание было масштабнее результата. Не оглушительный финальный удар, не поворот, который заставляет вернуться к первой главе и проверить все детали, а закрытая крышка ноутбука после созвона, на котором никто так и не сформулировал задачу.
Сюжет предсказуем не в приятном детективном смысле, когда ты чувствуешь себя соавтором расследования. Он предсказуем так, как предсказуем маршрут автобуса: ты понимаешь, где выйдешь, ещё до того, как сядешь, и просто ждёшь своей остановки.
Люди, которые победили
Но есть в этой истории абсолютные герои.
Маркетологи.
Вот они, без преувеличения, проделали работу уровня высшей магии. Они взяли книгу, упаковали её в правильную тревогу, подсветили красивую обложку, разложили по соцсетям обещания о «твистах» и сделали из неё событие. Они заставили меня захотеть не просто прочитать роман — испытать его на себе.
И я испытала...
Я испытала силу грамотной рекламной кампании.
«Люблю, мама» — не катастрофа. Катастрофа хотя бы оставляет после себя дым, руины и хороший материал для разговоров. Это просто очень красиво упакованная проходная история, где самым убедительным действующим лицом остаётся её маркетинговый отдел.
160 понравилось
