Цитаты из книги Вчерашний мир

Человек, лишенный родины, обретает иную свободу - кто ничем не связан, может уже ни с чем не считаться.

мой дом, мое отечество, мое достоинство, моя свобода, моя независимость; только имея в виду утрату всего этого, можно представить во всей глубине и неизбежности то падение, которое я, как и многие другие, столь же неповинные люди, испытал; поэтому я должен показать ту высоту, с которой оно последовало, беспрецедентность и неотвратимость уничтожения всего нашего литературного поколения.

Всегда, когда время стремительно летит вперед и обгоняет само себя, натуры, которые способны без всяких колебаний броситься в волны, побеждают.

Мы не считали себя обязанными участвовать в абс де потому, что сам мир вел себя абсурдно.

тот час, когда все во мне было одним сплошным «нет» своему времени, я нашел «да» для самого себя.

Кто выражал сомнение, тот мешал им в их «патриотическом деле»; кто предостерегал, над тем они насмехались как над пессимистом; кто выступал против войны, от которой они сами не страдали, тех они клеймили предателями. Всякий раз и во все времена это была все та же свора, которая осторожных называла трусами, человечных — хлюпиками, чтобы потом самим впасть в растерянность в час катастрофы, которую они с легким сердцем навлекли своими заклинаниями.

я обрел внешнюю свободу и всю жизнь, вплоть до сегодняшнего дня, отдал борьбе, которая в наше время становится все более тяжелой, - борьбе за то, чтобы отстоять и свободу внутреннюю.

…человек, лишенный родины, обретает иную свободу — кто ничем не связан, может уже ни с чем не считаться.

…ибо я оторван от всех корней и даже от самой земли, которая эти корни питала, — вот я каков теперь, чего не пожелаю никому другому.

В этот час мне открылась вечная тайна всякого великого искусства и, пожалуй, всякого земного свершения: концентрация, сосредоточенность всех сил, всех чувств, самоотрешённость художника и его отрешённость от мира.

Но что-то необъяснимое восставало во мне против спасения бегством. Отчасти это было упрямое нежелание бежать снова и снова, так как судьба все равно догонит повсюду; отчасти это была уже подступившая усталость. «Такими время встретим мы, какими нас оно застигнет», – вспомнил я слова Шекспира.

Обреченной на гибель показалась мне Европа из-за ее собственного безумия, Европа, наша священная родина, колыбель и Парфенон нашей западной цивилизации.

Однажды я получил особое и действительно незабываемое удовольствие, став свидетелем того, как два острейших ума, Бернард Шоу и Г. Дж. Уэллс, сошлись во внутренне накаленной, но внешне рыцарской и блистательной словесной схватке... Я видел двух лучших мыслителей Англии в момент подъема.

Я не решаюсь говорить подробно о тех годах – с 1934 по 1940-й в Англии... Моя жизнь в Англии была сплошным затворничеством.

Погасло солнце Рима: грозовые Его затмили тучи. Нам – конец! - (Шекспир. Юлий Цезарь)

Когда речь шла о мести, нацисты всегда сдерживали свое слово на сто процентов: самые преданные австрийские служащие в первый же день после вторжения Гитлера были брошены в концентрационные лагеря.

Вагнер – вершина [оперного искусства], выше которой не подняться никому.