Цитаты из книги Впусти меня

— Привет. Как дела? — Ноги мерзнут, машина на свалке, работы нет, иду домой жрать суп из пакетика. Сам-то как?

— Мне было одиноко. Вот я и пришла. Ничего? — Конечно. Но... ты же совсем голая... — Извини. Тебе это неприятно?

Перебирая ногами, Томми пополз назад, прочь от покойника, размазывая липкое дерьмо по ягодицам

Томми откинулся на спинку кухонного стула, глядя на пепел и недоумевая, что же туда кладут, что он никак не осыплется.

Оскар смотрел на листок с недоигранной партией. Вот здесь он поставил бы следующий крестик. Но на сегодня с этим покончено. Ни крестиков, ни ноликов. Ничего. Папа принялся разливать, и водка с бульканьем полилась из бутылки. Узкий стеклянный конус наполнился прозрачной жидкостью. Рюмка в руке отца казалась такой маленькой и хрупкой. Почти незаметной. И все равно ей удавалось все испортить. Все.

— Друг! Настоящий... друг! Друг, который не подведет... Это важнее всего! Важнее всего! Вы вообще понимаете, что мы с Юкке были... во! Он крепка сжал кулак и потряс им перед самым лицом: — И ничто его не заменит! Ничто! А вы тут сидите и несете всякую чушь... "золотой человек" и все такое, а сами... Пустые! Как скорлупа! У меня, может, вообще больше в жизни ничего не осталось после того, как Юкке... погиб. Ни-че-го. Так что не надо тут трепать языком про то, какая это потеря, не надо...

Эли была прекрасна, Эли дарила ему чувство собственного достоинства. И изредка — ласку.

— Как он там вообще, хоть в сознание пришел? — Да нет, по-моему, как и раньше. — Тогда я пас. Уж слишком меня весь этот его бред угнетает. В прошлый раз он решил, что я его мать, попросил рассказать ему сказку. — Ну и как, рассказал? — Рассказал, куда деваться. Про Златовласку и трех медведей. Так что спасибо, но сегодня я не в настроении.

Эх, едрить твою мать! Два дома. Поле с картошкой. Колени в земле, песни жаворонков по весне. Ну и все такое. Когда-нибудь.

Все-таки ужасно, что тело пропало. Как-то это... противоестественно. Все должно быть, как заведено, — похороны, покойник, взглянув на которого можно заключить: да, вот лежит мой друг. И он мертв.

— Да я не к тому. Просто теперь незачем. У меня больше нет месячных. Лакке кивнул. Подумал. Погладил ее по щеке. — Расстроилась? Виржиния улыбнулась. — Ты единственный мужик из всех, кого я знаю, кому могло прийти в голову такое спросить. Ну да, немножко. Как будто это и делало меня женщиной. А теперь все кончилось.

На протяжении последующих лет они все чаще виделись в китайском ресторане, куда Виржиния стала заглядывать через день. Иногда они уходили вместе, шли к ней домой, тихо занимались любовью, и, по молчаливому обоюдному согласию, когда Виржиния возвращалась с работы на следующий день, Лакке уже не было. Их союз был лишен каких-либо обязательств — иногда проходило два-три месяца, прежде чем они снова делили постель, и обоих это полностью устраивало.

Она взяла его за руку, намереваясь снова положить ее себе на плечо, но Лакке отодвинулся. — Не надо, я сам. Он сделал несколько осторожных шагов по аллее парка. Снег похрустывал под его ногами. Виржиния стояла не двигаясь и смотрела на него. Вот он, мужчина, которого она любит, но с которым никогда не сможет жить. Она пыталась.

— Оскар... Я тебе нравлюсь? — Да. Очень. — А если бы я не была девочкой... я бы тебе все равно нравилась?

Это была не семья. На снимке были изображены мальчик и его мама. А рядом мужчина, по-видимому папа. Судя по выражению лица.

— Я сказал, что ты дура... раз так думаешь. — Я дура? — Да. — Извини. Я просто сказала правду.

Оскар слез с качелей, тихо подошел к ближайшему дереву и обратился к нему: — Чего уставился, козел? Сдохнуть хочешь? Дерево не ответило, и Оскар осторожно вогнал нож в ствол, стараясь не погнуть лезвие.

— На улице холодно. — У меня шапка. — На голове? — Нет, на ноге.

Let the right one in Let the old dreams die Let the wrong ones go They cannot do What you want them to do - Morrissey, "Let the Right One Slip In"