Цитаты из книги Я – легенда

— Я не собираюсь бороться. Но и сдаваться не намерен, — быстро добавил он, увидев ее недоуменный взгляд, и пояснил: — Я не собираюсь бороться с тем, что не могу победить. Раньше я боялся признаться себе в том, что неизлечим. Так боялся, что однажды сбежал от врачей, заявив, что обследование мне не по карману. А на самом деле меня пугал его вероятный результат. И моя победа в том, что теперь я спокойно говорю о своей болезни.

И только глупец станет забивать себе голову тем, что не имеет к нему никакого отношения.

Скотт был доволен. Действуя, он жил. Желание покончить с собой исчезло, и казалось странным, что мысль о самоубийстве вообще могла прийти ему в голову.

Скотт пришел к выводу, что существует еще один уровень — ниже того, на котором человек либо смеется, либо ломается; что существует еще одна ступенька вниз — к полному безразличию. Он дошел до этого
уровня. Ни о чем теперь не беспокоился. Все, что выходило за рамки простых физиологических потребностей, уже его не интересовало.

«Дальше падать уже некуда», — подумал он. Что может быть унизительнее для человека, чем быть предметом жалости. Можно стерпеть ненависть, обиду, гнев, самое жестокое наказание, но жалость — никогда. Если человек становится достойным жалости, он обречен. Жалость — это участь беспомощных созданий.

Жизнь все-таки стоила того, чтобы бороться за нее, даже если всю радость составляли самые простые физические удовольствия: пища, вода, тепло. Скотт почувствовал себя счастливым.

И зачем только он увидел эту газету и опять погрузился в бесплодные воспоминания? Ведь память такая пустая вещь. Все, что ей принадлежит, уже перестает быть собственностью человека. В памяти живут тени поступков и чувств, которые можно вернуть лишь в мыслях. Поэтому воспоминания не дают облегчения, а только ранят...

когда в желудке что-то есть, жить становится чуть веселее.

Они будут смеяться: ведь это же невозможно — все время ходить с постными лицами. Ведь вероятно, однажды они посмеются какой-то шутке — и это будет момент веселого забвения всех страхов. А затем снова на них обрушится темным океаном, сметающим на своем пути все преграды, ужас: смех смолкнет и радости придет конец. И правда, от которой по телу бегут мурашки, правда о том, что он уменьшается, вернет все их страхи и омрачит жизнь.

Вслушиваясь в тишину, Скотт лежал под крышкой картонной коробки, чувствуя себя совершенно измотанным. И все же ему не спалось. Вынужденный жить как животное, он не лишился человеческого разума и не умел впадать в глубокий естественный сон зверя.

А может быть, и вовсе бросит любые попытки и, несмотря на все страхи, просто будет ждать, когда голод и жажда сделают то, что он не смог сделать сам, — положат конец всем его мучениям.
«Чепуха! — с остервенением подумал Скотт. — Если я до сих пор еще не смирился с роком, то теперь и подавно не соглашусь на это».

Ему не хотелось жить, он просто не хотел умирать.

Ответственность всякого живого существа в мире, живущем по законам джунглей, сводится к одной проблеме: выживанию. В этом мире не надо вести политические игры, вступать в финансовые баталии и участвовать в сумасшедших гонках вверх по социальной лестнице. В этом мире каждый решает только один вопрос: быть или не быть.

С тех пор как он стал совсем маленьким, ему постоянно приходилось убегать: от насилия, от угрозы физической расправы со стороны мужчин, мальчишек, кошек, птиц и теперь вот паука. А ужаснее всего, что бегством спасался и его разум: от жизни, от бесконечных проблем и страхов - он отступал, пятился, уворачивался, поддавался, сдавался, капитулировал

— Может быть, вы действительно видели радость на их лицах, — произнесла она. — Это неудивительно. Они молоды. Пусть они гангстеры, — но гангстеры по велению долга, узаконенные гангстеры. Их уважают за то, что они совершают убийства. Ими восхищаются. Чего от них ждать? Человек несовершенен. Человек может привыкнуть убивать, может испытывать удовольствие, убивая. Это старо как мир, Невилл. Вы и сами это знаете.

Его собственная смерть по-прежнему оставалась выше его понимания.

— В джунглях нельзя жить по «Правилам поведения учащихся начальных классов», — сказал он.