Цитаты из книги Я – легенда

The vampire may foster quickened heartbeats and levitated hair. But is he worse than the parent who gave to society a neurotic child who became a politician?

Прими настоящее. Прими его таким, какое оно есть.

И более того, за весь день он не выпил ни капли. И самое фантастичное – выпить даже не хотелось. Невилл покачал головой. Совершенно очевидно, алкоголь для него – способ успокоить нервы.

Що б трапилося з вампіром-мусульманином, якби він зустрів розп'яття?

Не було вже психіатрів,які б бурмотіли про безпідставні неврози та слухові галюцинації. Остання людина у світі безнадійно застрягла наодинці зі своїми примарами.

Чому кожне питання породжує лише десяток нових?

Человек к чему угодно способен привыкнуть — если не оставить ему другого выхода.

«Когда-то я считал, что птицы поют тогда, когда в этом мире все в порядке, – думал Нэвилль. – Теперь я знаю, что ошибался. Они поют оттого, что они слабоумные.»

Отрывок из книги Я – легенда Ричард Матесон Этот материал может быть защищен авторским правом.

Глупством було плекати надію. Це була давно засвоєна ним істина.

Нормальність була кількісним поняттям, стандартом для багатьох, а не для когось одного.

Жуткий страх перед вампирами был распространен желтой прессой по всему свету, во все уголки. Он вспоминал кипы псевдонаучных статей, раскручивавших кампанию нагнетания страха, за которыми не стояло ничего, кроме дешевого расчета на увеличение тиража и ходкую торговлю. В этом был какой-то восхитительный гротеск: шизофренические попытки поднять тираж в те дни, когда мир умирал.

То утро было ярким и солнечным. Лишь пение птиц в кронах деревьев нарушало прозрачную искрящуюся тишину. Ни единого дуновения ветерка. Деревья, деревца, кусты и кустарники — все было недвижно. Облако гнетущей дневной жары медленно спускалось, постепенно окутывая Симаррон-стрит. Сердце Вирджинии Нэвилль остановило

Мысль об этом не тронула его взгляд ни болью, ни горечью утраты. Он научился, не страдая, просто перелистывать страницы памяти. Время утратило для него прежнюю многомерность и многоплановость. Для Роберта Нэвилля теперь существовало только настоящее.

Норма - понятие большинства...

Вначале он специально прорубил во входной двери глазок и наблюдал за ними. Но потом женщины снаружи заметили это и стали принимать такие мерзкие позы в надежде выманить его…

Ненависть к себе могла также объяснить тот факт, что они в массе своей боятся подходить друг к другу и в результате превращаются в этаких одиноких ночных странников, нигде не находящих себе покоя. Они жаждут общения с кем-нибудь, с чем-нибудь, но находят успокоение лишь в полном одиночестве – порою просто закапываясь в землю, ставшую им теперь второй матерью.

-Да, возможно, ты видел наслаждение на их лицах, — сказала она. — И это не удивительно. Они еще молоды. И это их работа — убивать. Это их функция. Их призвание. Они признаны законом, они делают свое дело — и их уважают за это. Можно ли их осуждать? Они всего-навсего люди — да, да. И люди могут заблуждаться. И людей можно приучить убивать и наслаждаться этим. Все это давным-давно известно, и ты это прекрасно понимаешь.

-..Ты бы видела их лица… Когда… Когда они убивают. — Он судорожно сглотнул. — Это наслаждение, — прошептал он, — они наслаждаются. "..." — Видел ли ты когда-нибудь свое лицо, — спросила она, — когда убивал?