Цитаты из книги Девочка-ворона

Когда она усаживается за кухонный стол, каша уже совсем остыла.

Она рассказывает, что уже спросила тетю Эльсу из соседнего дома, нельзя ли пожить у нее, и та страшно обрадовалась.

– Не знаю, что со мной такое. – София поцеловала Микаэля в губы. – Мне очень хочется полететь в Нью-Йорк, но в данный момент у меня, похоже, нет на это сил. Возможно, слишком много нерешенных проблем на работе.

Внезапно перед Софией возникло лицо Виктории Бергман.

Как Виктория во время их бесед иногда впадала в апатичное состояние, подобно героинисту, не выказывая ни малейших признаков эмоциональной реакции. София чувствовала себя сейчас точно так же и подумала, что при следующем визите к врачу надо бы попросить увеличить дозу пароксетина.

Аккуратно прикрыв за собой дверь спальни, София вышла в гостиную. У нее было такое ощущение, будто она что-то забыла.

Попрошайки и торговцы навели Жанетт на мысль о деньгах.

Все покачали головами.

– Отлично. Раз вопросов нет, приступаем каждый к своему делу.

Жанетт ненадолго погрузилась в размышления, постукивая карандашом по столу.

Джимми Фюрюгорд, думала она, натура, вероятно, противоречивая. Гомосексуалистом себя, наверное, не считает и борется со своими желаниями. Винит самого себя и испытывает угрызения совести.

Хуртиг вздохнул:

– Досадно, у нас так мало зацепок в деле, а фон Квист не самый отзывчивый из…

– Пока, – прервала его Жанетт, – займемся обычной рутиной и подождем, что скажут криминалисты. Будем работать методично, без предвзятости. Вопросы есть?

Она благодарит мальчика, и он тотчас убегает.

Через десять минут он возвращается с двумя врачами, которые представляются ей на ломаном английском. После беглого осмотра они подхватывают ее с двух сторон и несут в лагерь Красного Креста.

Прежде чем покинуть безрукого мальчика, она снова благодарит его.

Он с беспечным видом легонько целует ее в щеку.

– No problem, ma'am.

Интерьер приемной создавался с некоторой претензией на современность, и приглашенный дизайнер купил две большие картины Адама Дизеля-Франка, выполненные в тех же серых тонах, что и диван и два кресла.

Иво Андрич отметил, что гениталии мальчику отрезали очень острым ножом.

Возможно, скальпелем или бритвой.

Однако самым поразительным было то, что у мальчика отсутствовали гениталии.

На руках и по всему туловищу у мальчика имелись сотни отметин, более твердых, чем окружающие ткани, а это в совокупности означало, что его при жизни беспощадно избивали.

Хотя Иво Андрич был человеком искушенным и повидал много ужасов, за всю свою долгую и разнообразную профессиональную карьеру он никогда не встречал подобного тому, что находилось перед ним в данный момент.

Проработав с ним почти четыре года, Жанетт научилась понимать язык его жестов и отметила, что вид у него озабоченный.

Все синяки и кровоизлияния, полученные мальчиком, наводили на мысль о боксере. О боксере, который, будучи не в состоянии защищаться, все же провел двенадцать раундов, и его исколотили так, что под конец он потерял сознание.

Жанетт знала, что в ожидании, пока машина достирает, Оке поднимется в оборудованное на чердаке маленькое ателье и продолжит работу над одной из незаконченных картин маслом, которыми постоянно занимается.

При наличии жены и сына, питавших жгучий интерес к футболу, приходилось минимум пять раз в неделю до предела напрягать их старую стиральную машину – неотъемлемая часть семейных будней.

Дом построили более ста лет назад, и он обладал основательными каменными стенами, следовательно, заниматься их изоляцией ей, вероятно, не требовалось, но хотелось подстраховаться.

Иногда необходимо позволить себе слабость.