Цитаты из книги Девочка-ворона

В плохом самочувствии женщины виноват муж, хотя в течение двадцати лет она только и делала, что ела шоколадные пастилки, а у детей тем временем ничего не получается, за что бы они ни брались.

Оке взял Жанетт за талию и усадил к себе на колени. Она провела рукой по его коротко стриженной голове, высвободилась, встала и направилась к двери террасы, ведущей на кухню.

– Привет, красавчик, – сказала Жанетт по старой привычке. – Как ты чудесно скосил газон. Это было действительно необходимо! Я видела, как они пялятся из-за забора. – Она кивнула на соседский дом, изобразив, будто ее тошнит. Оке со смехом закивал головой.

– Где Юхан?

– Пошел с приятелями поиграть в футбол.

Жанетт уставилась на кипы бумаг на письменном столе.

Тысячи листов досье на сотни потенциальных преступников.

В любом случае сейчас необходимо сконцентрироваться на наиболее вероятной версии: действующий в одиночку агрессивный мужчина, который, скорее всего, уже значится в их регистре. Трудность поисков, исходя из таких критериев, заключалась в том, что подобных мужчин очень много.

Днем прокурор фон Квист принял решение о проведении по делу Юрия Крылова расширенного судебно-медицинского исследования – самой тщательной процедуры вскрытия в Швеции, которая всегда проводится, если дело касается преступлений такого рода.

– Мне известно, как вы собираетесь проучить новичков, – лжет Виктория в лицо удивленной Фредрике. – Даже не надейтесь, что я подставлюсь. – Она скрещивает руки на груди и с вызовом вскидывает голову. – То есть без драки.

– Это вышло… как я сказал, более или менее случайно, – выговорил Лундстрём наконец. – Ситуация была вообще-то неподходящей, поскольку мы тогда жили на вилле в центре Кристианстада. Прямо посреди города, любой мог увидеть, что происходит.

Лундстрём заерзал на стуле, несколько раз попытался начать рассказ. Его рот открывался и снова закрывался, а адамово яблоко шевелилось, когда он сглатывал.

Карл Лундстрём вздохнул, но не ответил.

– Вы также сказали, что сознаете, что причинили дочери вред, поскольку в современном правовом государстве ваши действия не признаются…

– Я содержал их, – перебил он. – Они никогда ни в чем не нуждались, и как отцу и главе семьи мне нечего стыдиться.

– Карл, как вы считаете, ваша семья может стыдиться того, что вы сделали?

Карл Лундстрём повел рукой, и София почувствовала, что от него пахнет потом. Вероятно, не мылся несколько дней.

– Поскольку я рассказал полиции, как обстоит дело, Аннет и Линнея могут рассчитывать на конфиденциальность. Они просто слишком много знают. Существуют люди, которые могут представлять для них опасность. Человеческая жизнь для них ничто. Поверьте, я знаю. Этих людей рука Господня не касалась, они не его дети.

– Моих жену и дочь необходимо защитить. От меня и от других.

Это заявление показалось ей настолько странным, что явно подводило к уточняющему вопросу.

– Защитить от других? Кого вы имеете в виду?

– Тех, от кого защитить их могу только я.

Эта картина знакома Виктории: папа с ребенком, а мама в той же комнате, спиной к ним.

Тут Виктория выходит из лесу на поляну.

Посреди плотной растительности леса открывается место, где свет струится сквозь кроны деревьев на худенькие сосенки и мягкий мох.

Они сошлись на том, что Тюру Мякеля следует приговорить к принудительному психиатрическому лечению, как и рекомендовала София.

Но она чувствовала, что ей удалось изменить ситуацию. Повлиять.

– Да, однако эти бедные, несчастные, никому не нужные дети, вместо того, чтобы наслаждаться детством, явно могут с легкостью исчезать, и никто их не хватится.

Мимо проехала “скорая помощь” с мигающими синими огнями, но без сирены. От транспортной развязки она свернула налево и скрылась в туннеле.

Удручающая безысходность стала ощущаться физически, и Жанетт плотнее запахнула куртку.

– Маленькие взрослые, – покачал головой Хуртиг, доставая ключи от машины. – Ведь это, черт возьми, дети. Они должны играть и строить шалаши.

Жанетт видела, что он сильно расстроен.

– Тьфу, дьявол!


После обеда Жанетт попыталась связаться с прокурором фон Квистом, но его секретарша сообщила, что в настоящее время прокурор находится в Гётеборге, где ему предстоит участвовать в какой-то дискуссионной программе, и что он вернется только завтра.

Виктория не отвечает, но на секунду усматривает в глазах мужчины нечто вроде знакомое. Нечто такое, что ей не нравится.

– Ну, пора окунуться, – говорит он, поворачиваясь к ней спиной.