Мне в детстве часто снились пророческие сны и я искренне думал, что обладаю паранормальными способностями.
Я даже примеривал «плащик супергероя», правда.. это было одеяло, и мне было 6 лет и я стоял в сизых трусиках на белой постели, словно на берегу моря, залитом лунным светом: плащ был с голубыми дельфинчиками. Так себе, супергерой..
Дело в том, что я себя убедил, что если, например, приснилось мороженое, и я его куплю на следующий день, значит — сон в руку и я.. супергерой!
Если приснилось, что я целую девочку, с удивительными глазами, чуточку разного цвета, то я — с параненормальными способностями (так я в детстве выговорил это слово брату, открыв свою тайну, и он почему то громко смеялся. Слава богу, я был не в своей фирменной одежде супергероя).
На этот раз, мне приснился рассказ Сологуба — Путь в Дамаск. Приснился ещё до того, как я его прочитал. Хотя я совсем не планировал его читать. Просто в сборнике где-то он был, это я помнил.
Перевернул последнюю страницу.. со слезами на глазах. Боже, у меня и правда, «параненормальные способности».
Может поэтому меня покинул мой смуглый ангел? И ладно бы я был в этот миг в своей фирменной одежде супергероя… с голубыми дельфинчиками, так нет же!
Во сне я тоже плакал.. правда, не из-за рассказа. От пустоты жизни и боли по смуглому ангелу. Помню, что во сне я пытался себя убить… но, странно. Может так кончают с собой супергерои, с таинственной планеты Викрам?
Дело в том, что я приставил к своему виску… вместо пистолета — веточку сирени. Дело было осенью, и потому сирень была уже без листиков, пасмурная, но вся прелесть и тайна сна была в том, что в момент «выстрела», кончик сирени — зацвёл нежнейшим лиловым светом, цветом: цвет - стал светом..
(Господи, если бы можно было издать томик моих снов… меня бы сочли чудесным поэтом. Так и представляется: тёмно-лиловый фон обложки, и на ней.. я — в одежде «супергероя». Её бы никто не купил.. кроме смуглого ангела, ну.. может, какой-нибудь маньяк ещё бы купил).
И тут я вспомнил почему-то о рассказе Сологуба, который не читал, до моего сна.
Вы же помните легенду о пути в Дамаск?
В юности, я увлекался живописью Караваджо (и сейчас его нежно люблю), и был очарован его картиной —Обращение Савла: богоборец Савл, ехал на лошади в Дамаск, и в столпе света, ему явился Христос и голос из света, голос света, кротко спросил его: Савл, Савл, зачем ты гонишь меня?
Савл упал с лошади, как Дон Кихот на дуэли, и с тех пор, уверовал и стал — Апостолом Павлом.
Не так ли и мы порой, едем куда-то на нашем ослике сомнений, быта, сытого счастья… и вдруг — свет, свет любви перед нами, которую мы гоним из своего сердца, и этот свет любви говорит нам: зачем ты гонишь меня.. из своего сердца, любимая?
Я совершил маленькое литературоведческое открытие. Правда, никто его особенно и не «разыскивал», но тем оно дороже. Для меня: ночь, одинокая смятая постель, я, уже взрослый, в сизых трусах и в плаще-одеяле за спиной, лицо, байронически повёрнуто к лунному свету в окне: я… супергерой-литературовед!
Господи, дай мне забыть этот образ! Ещё ведь приснится кому-то из моих друзей..
Дело в том, что несколько месяцев назад я прочёл чудесные мемуары Георгия Иванова — Китайские тени.
Там был странный эпизод, как Иванов, ещё совсем молоденький, пришёл в гости к одному писателю, экстравагантному, скрытному.
Иванов описывал это в своих арлекинских красках, словно пришёл в логово.. дракона, забавного и нежного.
Дракон накормил его пирожными, вкусным малиновым чаем (а тогда это была роскошь), усадил в кресло и стал его… пытать: читать ему свои рассказы. Уйти было нельзя. Нельзя — обидеть… дракона (простите, у Иванова — ни слова о драконе, это уже мои арлекинские краски).
Иванов чудесно описывает, как он боролся с драконом.. сна, и поглядывал на ещё одно пирожное на столике, которое могло продлить жуткую пытку.
Он не говорил, что это за писатель, но обмолвился, что на столике писателя увидел незаконченную рукопись рассказа — Путь в Дамаск.
И тут меня осенило, только теперь: это был Сологуб!
Разумеется, Иванов много чего нафантазировал, но вот в этот штришок я почему то верю.
Он описывает, как дракон (Сологуб, то есть), проводил его в своё логово — в спальню.
И замер, улыбаясь. О дорогой читатель, надеюсь, вы не подумали ничего плохого? Хотя в Серебряном веке.. такого было не мало. Да и со мной такое случалось (жест пальца к губам! — своим! Тссс).
Сологуб, то есть, дракон, показал над постелью, там где подушка и голова покоится ночью — тяжеленная мраморная лампада, и держится она на трёх тонюсеньких ниточках.
Юный Иванов, заметил: она же.. в любой миг может упасть и пришибить вас во сне.
Дракон с грустной улыбкой, сказал, махнув рукой, почти — крылом: а и пусть..
И мне до ужаса тогда представилось: он же многих людей водил в эту спальню, специально, чтобы и женщины и мужчины смотрели на.. на что? На его ад? На его боль? Кровоточащую душу?
Это ведь был крик о помощи!! И никто.. никто не помог. Не обнял, не выслушал — боль и душу.
Приходили за пирожными и малиновым чаем. Всё как в жизни, в общем.
Рассказ Сологуба начинается с женского ада, похожего на дурной кошмарный сон, почти что кафкианский: не то забавный, не то трагический.
Женский врач, выносит одинокой девушке — приговор. Если она так и дальше будет жить, в одиночестве и.. без мужчины, то её женское здоровье сильно пошатнётся. Оно уже.. пошатнулось. Знаете этот странный мистицизм женского здоровья, которое норовит «разгуляться», отбиться от рук и.. превратиться в непоседу-барабашку, постукивающего в женском теле, то тут, то там?
Читателю, грустно улыбающемуся, так и кажется, что доктор сейчас выпишет… чудесного голубоглазого мужчину: принимать три раза в день, до еды. И один раз перед сном.
- Доктор.. а почему он в синих трусах и с одеялом с дельфинчиками на плечах, словно сбежал из сумасшедшего дома? Можно.. всех посмотреть? Неужели никого больше нет?
Да, так я грустно фантазировал.. робко улыбаясь, ещё не зная, что рассказ доведёт меня до слёз.
Как быть? Искать мужчину? Срочно? Как.. лекарство? Есть в этом что-то пошлое.
Или у женщин это реликтовый отблеск их ангельской природы, что без любви.. самая их природа, душа и судьба, самое тело — начинают болеть и расшатываться, как.. как… походка морячка на палубе в шторм?
Почему у мужчин не так? Вот было бы здорово.. если бы без любви, люди — умирали. Буквально. Но как-то… поэтично.
- Доктор.. что со мной? У меня из плеча проросла веточка сирени. А из груди растёт… вот, посмотрите сами (я расстёгиваю голубую, как небо, рубашку)
- Это травка?
- Да, травка, доктор. Дело в том.. что я так ласково называл моего смуглого ангела, когда мы были вместе.
- Всё просто: вы… умираете без любимой и превращаетесь в облетающую нежность о ней.
И вот я мечтаю с томиком Сологуба на диване: иду я по улице, с сиренью, растущей из плеча. Полицейский на меня косится: забрать или нет?
А мне навстречу, идут — мужчина, с копытами: цок-цок, женщина с хвостом и ромашкой на лбу, старушка с волочащимся по голубым лужам — крылом. Одним. И на него наступают прохожие и старушка робко так стонет: а-ай.. больно.
Все они влюблены и все умирают от любви..
Но беда нашей героини усугубляется тем, что она.. некрасива.
Как она сама говорит о себе — она ненавидит зеркало: в нём всегда отражается.. она и правда. И не знаешь, что хуже.
Господи.. вот бы зеркало женщины отражало её душу милую и настроение! Посмотришь в зеркало, а там — травка апрельская, или боттичелливевые облака и чашечка чая, как Будда, зависла в синеве. Или игривая кошечка..
Мне иногда кажется.. что демоны, тайно присутствуют в нашем мире, но тщательно скрываются.
И чаще всего.. в облике «тех самых милых подруг», женщин, к которым они так инфернально .. трагически, прислушиваются.
Наша героиня, Клавдия Андреевна, пошла к подруге, весьма бойкой и симпатичной барышне, блондиночке с большим бюстом (ну разве не демон?!).
Спрашивала совет.. Ну, и «демон» посоветовал: есть у неё знакомый дружок, галантный и симпатичный, падки… точнее, любящий нетронутых девушек.
В общем, демон посоветовал — демона.
Смена декораций. Отдельный номерок в ресторане, с ширмочкой гранатовой.
Тут важный момент: эта ширмочка, за которой — банальная и развратная постель, — гранатового цвета, как и сюртучёк нашего демонического и галантного ухажёра.
Как известно, гранат — это символ воскресения Христа и обещания Новой, вечной жизни.
Но почему же тени Христа.. покоятся на этой мерзости? Всё просто: порой, что бы прийти к свету любви, истине.. нужно пострадать, пройти через мерзость и тьму, но.. иметь силы, не искуситься.
Часто, если просто идёшь дорогой света и уюта, то выходишь не к богу, любви или истине, а — к пляжу.
И вот тут начинается вечная дуэль мужчины и женщины.
Больно было читать, как этот.. галантный подлец, разливался соловьём, делая комплименты о чём угодно (ум девушки, её характер и т.д.), но не о.. её красоте.
Всё равно что девушка смотрится в зеркало, а там отражается не она, а — ночь и грустная веточка с последним осенним листиком.
И как же точно и метко Сологуб (Клавдия), оценивает бред этого романтического кобеля: пыльные слова..
Гениально! Именно!! — пыльные! натасканные из разных романов, ресторанов, опереток..
А разве не такие пыльные слова и.. сердца, вокруг нас? Не пыльная жизнь? Счастье, не запылилось ли? Наше..
Пыльный мир, о, как ты тошен мне!
И тут Клавдия произносит слова, которые прямиком возвращают сердце, к тому самому эпизоду из мемуаров Иванова и мраморной лампаде над постелью: жизнь такая серая, безжалостная.. не сегодня-завтра, всё равно придавит…
Мысленно, Клавдия уже решила… отдаться этому «демону». Не всё ли равно?
Это русское «не всё ли равно», не менее страшно, чем «Невермор» из стиха По — Ворон.
Это как плыть по течению: жить то больше.. некуда и нечем уже.
И тут из соседней перегородки, послышались удалые песни, поцелуи, смех..
И Клавдии вспомнилось, как она ехала на поезде домой, к своему братику младшему.. покончившему с собой.
И жуткий штришок из жизни, многих, в метафизическом плане: вся семья собиралась вместе, лишь когда что то случалось: кто то умирал, провожали на войну, заболевал..
А когда же на этой чёртовой земле, семьи и близкие сердца, встретятся — для счастья и любви!!?
А на соседней полочке, в поезде, какой-то пьяный матросик, с гармошкой и проституткой. Не давали спать всю ночь.
А поезд ехал.. в ад. Это же про нас всех, не так ли? У нас в душе всё оборвано и исцарапано, мы едем по делам судьбы.. куда-то в пустоту и мрак, нам зябко, кто бы хоть на миг обнял нас или просто коснулся тёплым словом… но нет, рядом с нами, в «вагоне нашей жизни» — едут какие-то бесы, веселятся, ржут, «живут».
А ты едешь, словно.. к себе на похороны.
Матросик выглядывает из-за шторки и вслух говорит проститутке: ну и морда..
Это он о Клавдии. И так ей больно стало от этого. До слёз..
Знаете эту боль? Боль последней капли? Человек с крепкой судьбой, в счастье и любви, если соприкоснётся с такой «каплей», не заметит её. Лишь улыбнётся. А многие израненные и бескожие судьбы, она может.. убить. Ибо — это уже последняя капля.
И листик осенний, упавший на плечо человека, может убить его.
Потому что.. он беспощадно напомнит ему, что.. никогда, никогда уже ничья милая рука не коснётся его плеча и никто не согреет его и не скажет нежного слова. Лишь листик кленовый..
И он не вынесет этого сознания и.. покончит с собой.
А для миллионов людей, если их вот так коснётся листик в парке.. это будет — улыбка и счастье, повод для стиха, хорошего настроения.
Боже, как экзистенциально страшен падающий осенний листик в осеннем парке!
Странные бывают воспоминания. Особенно.. в аду.
Сологуб — был мистиком, не меньшим, чем Эдгар По.
Не просто так, умерший братик, припомнился Клавдии, в тот миг.. когда она уже мысленно, махнув на себя рукой.. думала отдаться — демону. А если говорить без мистики — кобелю.
Тут Сологуб мастерски поиграл с тенями и символами и Клавдию, ни с того ни с сего, пронзила физическая боль. Боль-барабашка. Рикошетом.. от плотоядной и белозубой улыбочки демона.
И что то в ней пошатнулось, и она, как от мерзости, отпрянула от ласк… демона, и выбежала — в ночь, как обычно говорят в таких ситуациях (оборот — банальный, но предельно точный и.. вечный).
Забавный моментик: наш романтический демон, прочитал Клавдии две строчки стиха:
Ты сегодня совсем не красива,
Но особенно как-то, мила...
Он сказал, что это какой-то современный модный поэт.
Мысленно, ударив этого кобеля, лопатой по лбу, за такую романтику, я поставил лопату возле дивана и полез в интернет.
Такой строчки не нашёл, но наткнулся на другую, похожую, которая принадлежала.. Фаине Раневской:
Я никогда не была красива, но я всегда была чертовски мила! Я помню, один гимназист хотел застрелиться от любви ко мне. У него не хватило денег на пистолет, и он купил… сетку для перепелов.
М-да.. вот такая жизнь. Копишь, копишь деньги на пистолет.. и покупаешь в итоге, то, что давно хотел купить: сетку, телефон, новые ботиночки..
Вот она, роковая земная любовь.
И тут я задумался до мурашек, словно и кожа моя задумалась. (Недавно узнал, что наши мурашки, это реликтовое эхо вздыбленных волос на коже, когда мы ещё были зверями в пещерах. А может это смутная память.. о расправленных крыльях? Пёрышках?)
Это же трагедия, быть некрасивым. Для женщины, особенно. Но что есть красота?
Разве орхидея, прекрасней ромашки? Разве простое касание любимым человеком, в потёртом свитере, твоего плеча, когда тебе плохо, менее прекрасно, чем картина Уотерхауса?
Разве простая травка.. не менее чудесна, чем вон то созвездие?
Вопрос ракурса. Если вы не будете пить три недели, то простой глоток воды из под крана, покажется вам вкусней и блаженней, самой дорогой воды и вина французского.
Я в юности ставил на себе такие опыты: не пил летом — неделями. Не ел… Не спал. (в разное время, разумеется. Я же не идиот.. и не святой).
Думаю, если бы человека, зажравшегося в этом пыльном мире страстей и желаний, переселить на луну, лет так на 20, и потом перенести в комнатку… одинокой и некрасивой — Клавдии, он бы сравнил красоту её — с Моникой Беллуччи. Причём — искренне, а не по кобелиному, как это принято, у кобелей: слова на ветер… чувства на ветер.. любовь на ветер. Потому что сами они — ветер и пустота.
К чему это я? Меня обуял.. страх. Мимолётный. Вы ведь замечали где-то в парке, мужчину, или женщину, нестандартной внешности, скажем прямо?
И некий бесёнок в вашей душе шепчет: я бы смог с такой/таким встречаться? И со стыдом говорю себе… нет.
Даже хочется подойти к девушке, подарить ей цветок и коробку конфет. Робко поцеловать и попросить прощения.
И какое же счастье.. когда я вижу, в том же парке, через час, эту же девушку, и рядом с ней.. парня, который смотрит на неё такими влюблёнными глазами, какими не все смотрят на картины Уотерхауса, Рафаэля, на строчки Есенина.
Она для него — идеал красоты!
Значит.. во мне что то не так? Понятно, для пчёлки, и кактус расцветший — рай. Каждому своё.
И тут меня снова охватили заросли мурашек, и я с ужасом подумал: а что.. что.. если, мой смуглый московский ангел, вовсе не самая красивая женщина в мире, и мне это только кажется, потому что я.. как бы — та самая пчёлка?
Может я просто не вижу реальность? Да и что есть, реальность?
А что.. если мой смуглый ангел — просто обычная девушка? Может она даже кому то покажется… некрасивой?
Мысленно оглядываюсь на стоящую рядом с диваном, лопату: убью!
Не её, конечно. А тех, кто так скажет.
Но люди ведь разные. Для кого-то и фильмы Тарковского — ужасны, и гениальное, ангельское творчество Платонова — уродливо.
И тут я решился на экзистенциальный эксперимент: взял фотографию смуглого ангела, в зелёной футболочке, после йоги, нежно разомлевшую и уставшую, и… робко, приоткрыв курточку, словно лунатик-эксгибиционист в парке (или ангел-экзсгибиционист, приоткрывший как плащик — крылья?), показал её фото своей подруге.
- Ну как, Лен? Что скажешь? Красивая или нет? Только честно.
- Красивая. На Анаис Демустье чем-то похожа. А вот с этого ракурса, на Кароль Буке в молодости.
Твоя подружка?
Я приободрился. Снова заросли мурашек. Как снежный.. нежный человек оброс мурашками. Хоть брейся.. топором.
Показал фото смуглого ангела, маме.
- Что скажешь, мам?
- Актриса, что ли?
- Хм…
Для чистоты эксперимента, хряпнув в баре рюмочку виски, и перекрестившись, я решил показать фото смуглого ангела (три штуки, чтобы наверняка!) — бармену.
- Что скажешь, друг? Вот ещё, смотри. И вот.. (оглядываюсь по сторонам, с грацией шпиона.. шпиона-эксгибициониста).
- Хорошенькие… твои подруги?
- Да это одна и та же, ты чего?
- Вот эта похожа на актрису. Французскую. Забыл как звать. Снималась в пронзительном фильме Маргарита и Жюльен.
Дашь телефончик?
Что то я отвлёкся..
Клавдия выбежала из ресторана — в ночь (почти как я — из бара). И как призрак неприкаянный бродила по городу, пока не услышала.. робкую мелодию скрипки.
И пошла на голос скрипки, словно на свет.. на боль скрипки.
Совершенно удивительный момент, в котором словно бы участвовала муза Андрея Платонова (ему тогда было всего 12 лет и он наверно спал и ему снилась.. скрипка, и прекрасный смуглый ангел… в зелёной футболочке).
Помните того галантного демона, с пыльными словами?
А тут, вместо слов — музыка. Вечный её свет. И платоновский образ: странник в ночи, у светлого и одинокого, как звезда в ночи, окошка.
Тебе — видно всё, что происходит в комнате, видно, что там одинокий и несчастный молодой человек… который хочет покончить с собой.
А он, из света — не видит тебя, за окном, в тьме, словно тебя и нет, словно ты.. и не родился ещё, но можешь родиться, быть — стать: жить! вот сейчас!!
Как это невероятно жизненно! Из света.. порой невидно ничего! Ни человека, ни несчастий его… а из тьмы зябкой — видно всё!!
Может этим.. нас и искушают порок, грех и страдания? В них есть какое то подпольное и лунное христианство. Грех, некрасивость… таковы лишь для пустых и внутренне некрасивых людей.
Нужно ли говорить о том, что в последний момент, одинокая и потерявшаяся в жизни, женщина, словно демон из поэмы Лермонтова, проникла с криком в окно и спасла гибнущего молодого человека?
Может в этом и есть высшая красота? В любви и чуткости, которые озаряют своим светом даже материальный мир, мир телесный?
Толпа людей, миллионная, пройдёт мимо простой травки, надломленной, или отцветшей веточки сирени, и даже не оглянется на неё, а пройдёт поэт или человек с разбитым сердцем.. и погладит её, с грустной улыбкой, а поэт сочинит стих, и миллионы увидят в этом стихе вечную красоту этой травки, которую они раньше не замечали, и этот свет любви и красоты — это и есть, наш путь в Дамаск.
Кадр из фильма Маргарита и Жюльен (2015).
65 понравилось
