Цитаты из книги Филиал

Вспоминаю, как я начинал писать для радио. Рецензировал новые книги. Назойливо демонстрировал свою эрудицию. Я употреблял такие слова, как «философема», «экстраполяция», «релевантный». Наконец редактор вызвал меня и говорит: — Такие передачи и глушить не обязательно. Все равно их понимают только аспиранты МГУ.

Знаешь, что главное в жизни? Главное то, что жизнь одна. Прошла минута, и конец. Другой не будет…

Ведь каждый из нас есть лишь то, чем себя ощущает.

В любой ситуации необходима какая-то доля абсурда

Я давно заметил:когда от человека требуют идиотизма, его называют профессионалом.

«Я только не знаю, как они взаимосвязаны – происшествие и беспокойство. То ли беспокойство – симптом происшествия? То ли само происшествие есть результат беспокойства?..»

Верблюд был похож на моего школьного учителя химии. Цесарки разноцветным оперением напоминали деревенских старух. Уссурийский тигр был приукрашенной копией Сталина. Орангутанг выглядел стареющим актером, за плечами у которого бурная жизнь. В этом и есть гениальность Уолта Диснея. Он первым заметил сходство между людьми и животными.

Люди предохраняют себя от чужих неприятностей. Хранят иллюзию собственного благополучия. Опасаются всего, что там, за поворотом. Ты идешь по улице, жизнерадостный и веселый. Заходишь в собственный двор. Возле одного из подъездов — голубой микроавтобус с траурной лентой на радиаторе. И настроение у тебя сразу же портится. Ты задумываешься о смерти. Ты понимаешь, что она бродит и среди жильцов нашего дома.

Коверигин недовольно сказал: - Наши лошади в три раза больше! - Это пони, - сказал мистер Хиггинс.

- Ты всегда был интеллигентом. Помнишь, как ты добровольно ходил в филармонию?

- вы не понимаете, что такое религия. Религия для меня... - Понимаю, - жестом останавливал его Тарасевич. - Источник заработка.

Мы прошли в угол. Тася достала пачку американских сигарет. Я отрицательно покачал головой. Этого требовал мой принцип сдержанности. Она закурила, и я почувствовал себя так, будто женщина выполняет нелегкую работу. А я стою рядом без дела.

- Вы проявили истинное человеколюбие! Как вы достигли такого нравственного совершенства?! Кто вы? Православные, иудаисты, мусульмане. католики? - А мы неверующие, - сказали Литвинский и Шагин.

Бумагу из военкомата мне доставили первого апреля. Увы, это не было традиционной шуткой. Это был конец.

Иосиф Бродский хоть и ленинградец, но талантливый поэт...

— ....Но главное моё занятие — литература. — Сочувствую

Среди эмигрантских писателей я занимаю какое-то место. Увы, далеко не первое. И, к счастью, не последнее. Я думаю, именно такое, откуда хорошо видно, что значит — настоящая литература.

 Ужасно, когда люди прощаются с облегчением. А мы прощаемся с горечью. У нас остаются воспоминания.