Глава 3
Айсайар затаился возле окна новенькой и внимательно наблюдал, как она расхаживает по простенько обставленной комнате. Девушка уже переоделась в местную одежду, растеряв часть своей элегантности, и сейчас выглядела уже не как избалованная и стервозная дорогая кукла, а как обычная потерянная и сбитая с толку девчонка. Голубые глаза с длинными ресницами то и дело жмурились, как будто девушка надеялась, что когда она откроет глаза, все происходящее окажется просто дурным сном. Чуть вздернутый носик был слегка опухшим и красным, из чего Айсайар сделал вывод, что пробуждающаяся все-таки дала волю слезам до его прихода. Нижняя губа уже была искусана чуть ли не до крови, а строгая прическа рассыпалась, давая волю каштановым волосам спадать до плеч мягкими волнами. Здешний вязаный свитер был ей великоват, от чего она была похожа на подростка-беспризорника.
Сидя на крыше, Айсайар никак не мог понять, что же заставило его прийти посмотреть на новенькую еще раз. Уж точно не внешность, которая была достаточно заурядной. За время своей долгой жизни он видел и покрасивее. Но тогда что? Парень принялся пролистывать в памяти отрывки сегодняшнего дня. Вот они встретились, вот отбились от охотников, вот прыгнули в этот мир… Стоп! Прыжок! Всегда, когда Айсайар и Эрдъер забирают нового пробуждающего, Лед легонько дотрагивается до сознания новичка, чтобы поддержать его в первом прыжке и избежать потери этого самого сознания на несколько дней. В этот раз он, конечно же, сделал так, как и обычно, но почему же ощущение, которое возникло при мягком вторжении в ее сознание, кажется ему таким знакомым, если не родным?
Девушка в это время подошла к окну и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Айсайар замер, боясь пошевелиться и выдать свое присутствие. Ему показалось, что она опять плачет, от чего он скорее бессознательно протянул руку к окну, но дотронуться до стекла он не успел – руку вдруг будто пронзило тысячей игл, а перед глазами возникла болезненно реалистичная картина – незнакомая девушка с льняными волосами и зелеными глазами открыла рот в беззвучном крике. Сердце седоволосого сжалось от ощущения непоправимости происходящего. Он схватил ртом воздух, пытаясь избавиться от наваждения, и образ девушки пропал так же быстро, как и появился. Айсар взглянул на свою руку, по которой медленно подымался узор инея.
Айсайар сначала долго и удивленно смотрел на собственную конечность, а потом стряхнул с ладони несколько снежинок и улыбнулся. Удивительно. Он и прежде умел управляться со льдом, за что его так и прозвали – Лед, но сейчас он чувствовал, будто тогда, раньше, был лишь отголосок его нынешней силы, той, которой удивительным образом его наделила пробуждающаяся. Хотя, быть может, это просто совпадение, но вряд ли. «Что же за сила будет у тебя, девочка?» Ощущение внутреннего могущества поднялось к горлу и окутало все тело.
Седовласый парень ловко перепрыгнул на следующую крышу, в чем ему неизменно помогла любимая трость. А после, оттолкнувшись, мягко приземлился на поляну перед замком школы Жизни и Смерти.
Эрдъяр, как обычно в это время, погружался вглубь своего подсознания на краю поляны. После того, как бородатый великан прожил несколько лет во втором мире, из которого они притащили сегодня пробуждающуюся девчонку, Дъяр каждый вечер посвящал уединению с собой, называя это медитацией, и использовал данное занятие для очистки своих мозгов. Подходя ближе, Лед отметил, что друг опять застыл в какой-то, мало напоминающей человеческую, позе. Айсайар хлопнулся на траву недалеко от живой статуи бородатому мужчине и бросил рядом трость.
– Убери ее, – потусторонним голосом сказал Дъяр. – В то место мне сейчас нужно перенести вес корпуса.
– Сам убирай, – отмахнулся Айсар.
Эрдъяр тяжело вздохнул, опустил сначала левую ногу, потом правую руку, разогнул спину и плавно уселся напротив седоволосого юноши.
– Ходил смотреть на девчонку?
– Ходил.
– Зачем?
– Моя сила, – не стал отвечать Айсайар. – Её стало больше.
Он щёлкнул пальцами, желая продемонстрировать то, о чем говорит, и с них сорвались несколько крупных снежинок, которые, закружившись, сложились в снежинку побольше.
– Она у тебя и была, – лицо Дъяра не дрогнуло.
– Не то, – поморщился Лед. – Другая сила. Я чувствую, будто могу все, будто во мне проснулось что-то знакомое и родное, то, что давным давно спало.
– Что ты об этом думаешь? – Так же ровно, не выдавая заинтересованности, спросил Эрдъяр.
– Что мы чего-то не знаем, – Айсар поднялся. – И что новенькая совсем не проста.
– Передавай привет директрисе Валаринде, – рыжебородый позволил себе улыбку.
– Всенепременно! – Шутливый поклон и Айсар шагнул под тень деревьев.
Валаринда, как и предполагалось, ждала его. Ее черные волосы рассыпались по идеально белой подушке, черная бретелька ночной одежды вроде бы случайно сползла с плеча. Гладкая и белая, как мрамор, ножка кокетливо выглядывала из-под покрывала.
– Ты долго, – полусонный голос она имитировала идеально. – Ложись рядом.
Айсайар всегда играл в эту игру с ней. Она претворялась любящей и заботливой женой, а он не менее любящим мужем или чем-то вроде этого. А утром они становились снова нервной и властной женщиной-директором и недисциплинированным работником, который хоть и был ценен, но не настолько, чтобы с ним о чем-то говорить серьезно. Айсар нежно улыбнулся, включаясь в игру, и шагнул навстречу открывшимся объятиям.
Девушка падала, отчаянно открывая рот и при этом не могла издать ни звука. Айсайар рванулся к ней, но он был так же беспомощен, как и несчастен сейчас, в эту минуту, когда она летела вниз с острой, обледенелой скалы. Он не мог ей помочь, он мог только смотреть, как она метр за метром приближается к своей смерти. Вот осталось совсем немного и ему хочется закрыть глаза и не видеть того, что сейчас произойдет, но он не может себе этого позволить. Он должен быть с ней сейчас. Хотя бы так, хотя бы взглядом.
Мгновение и хрупкое тело в развевающихся сероватых одеждах достигает первого острого камня, бьется об него и падает дальше, чтобы встретиться с еще одним, и еще. Изломанная кукла в серо-красном наряде долетает почти до самой воды, когда Айсайар понимает, что кричит, и, наверное, уже долго:
– Нет! Нет! Нет!!!
Он проснулся все еще продолжая выкрикивать бесполезное слово. Его руки дрожали, а сердце не могло восстановить привычный ритм. Директрисы уже не было рядом, иначе она бы точно вылила на него ушат воды.
Что это было? Этот сон был слишком реальным для сна, настолько, что оставил в груди щемящее чувство невосполнимой потери. Как будто бы это все было на самом деле, как будто бы где-то действительно упала со скалы очень дорогая ему девушка, а он не смог её спасти.
Айсар сел на кровати, потер лицо, пытаясь прогнать видение умирающей девушки, застывшее перед глазами. Но образ никак не желал уходить, болезненное воспоминание сна, щемило горло, заставляло руки нервно перебирать край бордовой простыни.
Умывание холодной водой так же не помогло, а зеркало в позолоченной раме, так умело расширяющее визуальное пространство бордовой комнаты, показывало не жизнерадостного парня с хитроватой улыбкой, а уставшего и надломленного, с темными кругами вокруг глаз, осунувшимся лицом, которое стало старше будто бы на вечность, и потухшим взглядом. Он практически неосознанно потянул нить Внешней Силы, пытаясь через нее почувствовать девушку из сна все равно в каком из миров, но по неведомой причине, он мог ощущать только новенькую девчонку. По ощущениям они и были практически идентичны, но все же пробуждающаяся не была девушкой из сна и Айсар очень хорошо это понимал.
Размышлять о чём-то столь серьёзном было не привычно. Сколько он себя помнил, он всегда не особенно думал о том, что прошло. И так же мало о том, что будет дальше.
Он помнил, как пришёл в себя первый раз. Это было так давно в одном из миров. Айсайар помнил ту лачугу. На стенах висели шкуры различных животных, некоторых из них он узнавал, некоторые не поддавались его идентификации. На полу также валялась грязно коричневая шкура, своим краем практически попадая в открытый очаг. В помещении, если так можно было назвать это место, было душно, в воздухе витали горьковатые запахи трав, наверное, полыни больше всего. Он помнил, как не сразу смог пошевелиться, как почувствовал, что левая нога не может двигаться, но очень сильно болит. Помнил ощущение сухости во рту, вязкости застарелой крови под языком и на нёбе. Вот таким было его рождение.
Рядом с ним был Эрдъяр. Имя седоволосому новорожденному они с Рыжебородым выбрали вместе. Он сказал, что отбил его у кочевников, что его, полумёртвого тащили лошадями по степи. Так, наверное, и было на самом деле. Айсар ничего не помнил и за годы после своего «рождения» ни разу не захотел узнать, что это были за кочевники, откуда они его тащили, и за что, где его настоящий дом, есть ли у него семья…Все эти вопросы, несомненно, в периодичностью времен года приходили в голову седоволосого парня, но всё, что с ним произошло, он считал провиденьем судьбы, которая так распорядилась его не очень-то полезной жизнью.
Так было легко жить без привязанностей (если не считать Эрдъяра), без особо волнующих душу чувств, просто жить и радоваться каждому дню. Однажды он почувствовал сильнейший зуд внутри, будто внутренности искусали насекомые. Айсар не сразу понял в чём дело, пока не повстречал мальчишку, который днём позднее взорвал себя и пол деревни, в которой проживал. К тому моменту Айсайар уже научился открывать переходы, и в следующий раз, когда он почувствовал этот зуд, они с Эрдъяром нашли женщину, мать двоих детей, и привели её в Школу Жизни и Смерти – о ней знали все обитатели всех миров, кроме второго. В тот раз они успели. Женщина осталась жива. Как и практически все остальные пробуждающиеся, которых он находил в дальнейшем, кроме тех, кого раньше находили охотники.
Некоторое подобие цели в жизни не принесло в неё серьёзности – Айсайар так и оставался весёлым, беззаботным парнем с не очень понятными способностями. Но вот сейчас, странное ощущение пустоты не проходило, заставляя задумываться о том, что доставляло боль. Это ощущение не прошло ни после выполнения утренних упражнений, ни после ничего не значащего разговора и таких же бессмысленных объятий с Валариндой, которая решила лично его разбудить и заодно принести завтрак в постель, в обмен на свою порцию хорошего настроения на весь день. Она была рада, что он снова поддался на ее каприз, но несколько рассержена отсутствием улыбки на его лице.
– Ты сегодня не улыбаешься, – бросила она застегивая платье. – Или тебе не понравился завтрак, приготовленный мною?
Она игриво и в то же каким-то немыслимым образом высокомерно взглянула на него через еще не спрятанное под одеждой плечо.
– Все отлично, – Айсайар снисходительно улыбнулся. – Ты же знаешь, я бывает могу отключиться от этого мира.
– Да, я знаю, но обычно тогда ты начинаешь чувствовать пробуждающегося и ищешь его ощущение по мирам, а сейчас не так.
– Сейчас я тоже ищу по мирам, но не пробуждающегося, а одного старого знакомого.
– И как, успешно?
– Айсайар…
Шепот прозвучал одновременно с вопросом директрисы.
– Айсайар…
Седовласый потянулся к нитям Внешней силы, пытаясь понять, откуда идет зов. Он был не близок, не из этого мира точно.
– Айсайар…
Зов точно шёл из Леса – мира, где нет ни единого живого человека. Впрочем, мертвых там тоже не было. Вообще ничего, кроме древних мощных деревьев.
– Айсайар? – Директриса внимательно смотрела на своего протеже.
– Мне пора, – Айсар схватил трость, которая стояла у изголовья кровати, и свою любимую толстовку, отобранную однажды во втором мире у одного пробуждающегося грабителя, и, открыв на ходу переход, не раздумывая шагнул в Лес.
Лес встретил Айсайара умиротворяющим шелестом невидимых крон, скрытых от глаз влажными, одеялоподобными облаками. Стволы могучих деревьев, таких высоких и толстых, каких не было ни в одном из миров, восхищающими колоннами уходили вверх. Ноги проваливались в мягкую рыхлую почву, а запахи сырости и гниющей листвы окутывали тело, а по ощущениям и душу.
Айсайар точно знал, что здесь не может никого быть, потому что этот мир – мир без людей и каких бы то ни было существ вообще. Но кто же тогда его звал? Деревья, конечно, обладали коллективным сознанием, но не настолько мощным, чтобы бросить зов. Айсар натянул на голову капюшон и сделал шаг вперед. Трость тут же погрузилась в землю почти на ладонь – бродить здесь было крайне неудобно, поэтому Седоволосый просто потянул Нить Силы, посылая сообщение: «Я здесь, я пришел», в надежде, что тот, кто его звал, сам найдет его.
Ждать пришлось долго, Айсайар успел заскучать, и растянулся прямо на влажной листве. Странный лес заставлял погружаться в себя. Идеальная тишина, почти пугающая, такая непривычная в других лесах других миров, обволакивала сознание, лишала его ясности. В других лесах, в которых он бывал не было такой тишины – там всегда шумят его обитатели. Птицы, звери, насекомые, все они издают неповторимый общий звук, благодаря которому, знающий человек даже с закрытыми глазами всегда скажет, что он в лесу. Ведь любой лес звучит. Этот же Лес молчал, как самый идейный партизан любой войны на допросе у врага. И Айсайару казалось, что весь лес, будто внимательно наблюдает за ним.
Впервые он задумался о том, почему здесь нет людей. Ведь здесь так легко и свободно дышится, так удивительно спокойно и так много места для колонизации, которой вечно занимаются все расы без исключения. Но почему-то Лес оставался абсолютно пустым. Однажды они с Эрдъяром уже проходили через Лес, но тогда у Айсайара не было ни времени, ни желания думать об этом.
Лёд почти задремал, когда рядом послышался звонкий и чистый голос:
– Здравствуй, брат.
Айсайар резко сел и столкнулся взглядом с удивительным собеседником.
Это был мальчик лет восьми с длинными изумрудными волосами, заплетенными в косу, и такими же изумрудными, удивительными, наполненными какой-то невообразимой чистотой, глазами. Он был худ, почти прозрачен, в белых балахонных одеждах, отчего его тело казалось еще тоньше.
– Я рад тебя видеть, – пропел мальчик своим мелодичным голосом. – Я вижу, ты меня не помнишь. Я Эйех.
Удивительное создание еле заметно улыбнулась, а Айсар не нашёлся, что ответить и просто кивнул.
– Я должен тебе кое-что поведать.
– Что? – Седоволосый несколько отошел от увиденного и решил поддержать разговор.
– Отец передал, что тебе нужно торопиться, но не спешить. Что ты должен все вспомнить, но забыть. И что теперь ему не верят.
– Кому не верят? Чей отец? Куда мне нужно торопиться?
– Когда тебе понадобится помощь, многие придут, но другие, и их тоже не мало, захотят увидеть твоё падение, – так же невозмутимо продолжил мальчик. – Это все, что я могу тебе сказать.
– Так ты же ничего толком не сказал! – Возмутился Айсайар.
– А больше тебе и не нужно. Твоя память тебе поможет.
Силуэт Эйеха поплыл, растворяясь в лесной сырости.
– Стой! Я не понял, что я должен делать? – Крикнул в пустоту Айсар. – Или не должен…
Что имел ввиду маленький собеседник? О каком падении он говорил? Встреча с Эйехом явно породила больше вопросов, чем дала ответов. Айсайар чувствовал себя обманутым – он думал, что получит ответы, ему почему-то казалось, что голос, звавший его, связан с той умирающей девушкой, но мальчик только более все запутал.
Лес продолжал молчать, оставляя без внимания седоволосого человека в капюшоне, и вскоре Айсайар тоже покинул молчаливых великанов, шагнув в переход.
