Глава 29
Я знала, что это должно случиться. Однако от новости внутри словно что-то оборвалось. С дядей я потеряла главного защитника и единственного человека в этом мире, которому было не плевать на судьбу Анны-Мариетты фон Лютенберг. Я скомкала бумагу в руке и посмотрела невидящим взглядом в окно.
Серое небо с темными пятнами туч нравилось мне больше, чем радостные лица адептов в столовой. Кажется, меня кто-то окликнул. Я никак не могла себя заставить очнуться: так и сидела, сжимая письмо в кулаке и смотря в пустоту. Умом я понимала, что мы с дядей даже никогда не виделись, но боль… Боль от потери близкого человека была настоящей.
Она окутывала меня, словно толстый слой ваты, полностью отрезая от реального мира. Я бы так и осталась с ней, если бы не резкий запах табака, щекочущий ноздри. Сейчас сигаретку бы…
Я моргнула, возвращаясь к реальности. Лилит как-то очутилась рядом. Старшекурсница-эльфийка обмахивала меня подносом, как опахалом.
– Нужна нюхательная соль! – воскликнула Люба. – Вампирша, ты же всегда ее с собой носишь!
– Нет! – рявкнула Лилит.
Моя соседка на минуту задумалась, а потом достала из-под корсажа флакон. Блеснул рубин на пробке. Вскоре холодный металл прижали к моим губам. Я еще не отошла от шока, поэтому даже не дернулась.
– Она нюхательная, – раздраженно бросил подошедший Дарниэль, пытаясь отнять флакон, – а не питьевая.
Лилит цыкнула на него, а я прикусила зубами горлышко пузырька. Мне нужно лекарство! Такие новости сложно переварить без правильного напитка. В горло полился обжигающий алкоголь, и пустота внутри наконец ушла, уступив место теплу. Я закашлялась и вернула Лилит флакон.
Вампирша взяла меня за руки и пытливо посмотрела в глаза. Все вокруг суетились, что-то спрашивали, что-то от меня хотели. И только Лилит просто была рядом, молчаливо поддерживая. Мне кажется, она бы осталась на моей стороне, даже если бы узнала, что причиной моего состояния стал отказ дяди покупать очередное платье. Поэтому я и решилась сказать ей:
– Дядя умер.
На большее меня не хватило. Я расплакалась. Напряжение последних дней сломало плотину и вылилось наружу тихими рыданиями. Я прикрыла лицо руками, стыдясь собственных чувств. Мне не хотелось выглядеть слабой и сломленной, но так оно и было. Я больше не справлялась.
На плечо опустилась тяжелая мужская рука. Я вздрогнула. Смотреть на наглеца не хотелось. И только тонкий аромат сигарет подсказывал, что ко мне подошел не Дарниэль. Эльф был слишком чувствителен к запахам и щепетилен в вопросах вредных привычек. Иными словами, ушастая зараза терпеть не мог курение.
– Адептка фон Лютенберг, в мой кабинет, – холодно произнес мужчина.
По ледяным ноткам в голосе я быстро узнала ректора. Пришлось подчиниться и встать, украдкой вытирая мокрые щеки. На ладони остался черный след. Просто отлично! Именно сейчас бытовая магия утратила силу, превратив меня в зареванную панду с потеками туши на лице. Пр-р-релестно!
Ректор оглядел меня с головы до ног, особое внимание уделив уже наверняка опухшему лицу и зажатой в кулаке бумажке. Потом он кивнул Лилит, замершей рядом, и готовой грудью закрывать меня от обидчиков.
– Адептка ле Валенси, вы с нами. Любовь Иванова…
Я прыснула. Самое нелепое имя для героини фэнтезийного любовного романа. Это как если бы в Академии мне встретился благородный эльф по имени Вася. Ректор бросил на меня предупреждающий взгляд.
– Адептка Иванова, жду вас с адептом ле Соррель на занятии через час. Не опаздывать.
Дракон круто развернулся к выходу, показывая, что разговор окончен. Он все сказал, а наше мнение его не интересовало. Я поплелась следом за ректорской ледышкой, от души желая ему смерти от рук эльфа в конце романа. Как же они все меня бесят!
