Аламут

Написан роман был в течение примерно девяти месяцев в 1938 году в предгорьях Словенских Альп. В это тяжёлое для всего мира время Бартол работал всего в пятидесяти километров к северу от Австрии, на тот момент насильно присоединённой к нацистской Германии.

В сотне километров к западу, за другой границей, итальянские фашисты преследовали этнических словенцев в городе Триест на побережье Адриатического моря, пытаясь расширяться в сторону словенских и хорватских регионов королевства Югославия.

В нескольких сотнях километров к северо-востоку, в Советском Союзе своего апогея достигли самые кровавые
сталинские чистки, унесшие сотни тысяч людских жизней, большинство из которых встретили свою смерть в сырых подвалах с пулей в затылке..

В такой среде Словения в частности и Югославия в общем были островом относительного спокойствия. И поэтому невозможно рассматривать эту книгу в отрыве от массовых политических движений, харизматичных лидеров и манипулятивных идеологий, которые так сильно распространились по Европе.

Бартол, этнический словенец из Триеста, учился в Париже и Любляне, в которой в конце и поселился для продолжения литературной карьеры. Во время учёбы в Париже один из его знакомых посоветовал использовать в своём творчестве эпизод “Старик с горы” из “Путешествий Марко Поло” в качестве материала для рассказа или романа.

Эта история, рассказанная известным путешественником, повествует о том, как продвигаясь по Шелковому пути через Иран, он наткнулся на могущественного религиозного военачальника, который гашишом и обманом заставлял молодых людей поверить, что может перенести их в рай и обратно, завоёвывая таким образом их безусловную преданность. Эту идею Бартол и подхватил, вынашивая в течение следующих десяти лет и адаптируя её под детально проработанный исторический фон.

Однако время появления книги в мире оказалось совсем не идеальным. Сначала “Аламут” оказалось невозможным выпустить из-за аннексии Словении Германией и Италией в период с 1941 по 1945 года, а затем литературной цензурой, насаждаемой коммунистическим диктатором Тито в Югославии, при которой книга рассматривалась исключительно как угроза. Более того, и общий отдалённый фон книги, повествующей о событиях на северо-западе Ирана, совершенно не соответствовал тенденциям в словенской литературе, господствовавшим как до, так и после Второй мировой войны. Дело в том, что небольшие, лингвистически изолированные нации часто испытывают потребность писать о жизни именно внутри своего социума, в том числе чтобы помочь подтвердить и укрепить своё существование.

Бартол со своим романом не вписывался и в эту парадигму.