Цитаты из книги Привид опери

Граф не мог простить Кристине того, что она заставляет страдать Рауля, а главное, не мог простить Раулю, что он страдает из-за Кристины

Измученный до крайности своей полной приключений, поразительной, чудовищной жизнью, он захотел стать таким, как все.

«Репутация часто бывает обманчивой. Разве за мной не закрепилась репутация ценителя музыки, хотя я не знаю разницы между ключом соль и ключом фа?»

Они были осторожны, как дипломаты, и говорили о вещах, не имевших ничего общего с их подлинными чувствами.

Всем известно: наука обеспечивает восхитительными фальшивыми носами тех, кто лишен их от природы либо вследствие какой-то операции.

Существует музыка до того ужасная, что она пожирает даже тех, кто с ней соприкасается.

Сердце - не собачья пасть...

Значит, когда любишь, чувствуешь себя несчастным?
Да,Кристина,когда любишь и далеко не уверен,что любят тебя.

Жалеть его или проклинать? Ведь он только хотел жить как все люди, но был для этого слишком безобразен. Ему приходилось скрывать свой гений или обращать его в трюкачество, между тем как, имея нормальное человеческое лицо, он мог бы стать одним из самых благородных представителей рода человеческого! Его сердце могло вместить в себя целую империю и, в конце концов, довольствовалось пещерой. Конечно же, Призрак Оперы достоин жалости.

Мне не хватало только человека, который полюбил бы меня, чтобы я стал добрым. Если бы вы меня любили, я был бы кроток, как ягненок, и вы бы делали со мной все, что захотели.

Часто самые невинные люди, застигнутые врасплох внезапным обвинением, которое заставляет их побледнеть, или покраснеть, или пошатнуться, или выпрямиться, или рухнуть в бездну, или протестовать, или вообще молчать, когда надо бы говорить, или хотя бы бормотать что-нибудь, оказываются в одночасье виноватыми.

Уродство, поднятое на крыльях Любви, осмелилось взглянуть в лицо Красоте.

Когда человек глуп, ему остается готовиться к самому худшему, чего он, впрочем, и заслуживает

«Голос» увлекал меня в страну боли и радости, пытки, отчаяния и блаженства, в страну смерти и счастливой супружеской любви. Я слушала, а он пел… Он пел какие-то неизвестные мне арии, какую-то новую музыку, которая вызвала во мне странное чувство неги, истомы и покоя… Она возносила мою душу, успокаивала ее, увлекала в запредельную мечту.

— Здесь кто-то есть… — проговорил Рауль. — Кто-то, кто очень страдает… Вы слышали?