Карма

Один раз прочёл и позже переслушал это произведение, сюжет немного путанный, поэтому его не так просто запомнить. Такая путанность также извинительна, зная, как строятся повествовательные сюжеты многих упанишад и пуран, где могут существовать, например, множество вложенных одна в другую историй. Например, сюжет пураны начинается с диалога двух людей, рассказчик при этом дает ссылку на другую историю, пересказывая её, но в рамках этой истории воспроизводится диалог, где ещё одна история озвучивается. Получается такой "эффект матрёшки", из-за которого за сюжетом может быть сложно уследить.

Этот же рассказ о карме интересен и тем, что его автором Толстой, по сути, не являлся. Он автор лишь предварительного примечания к нему, где рассуждает о пользе понимания закона кармы и видит как бы сущностную связь этого закона с христианством, о чем и пишет.

Философски с ним вряд ли можно согласиться здесь, в том смысле, что он представляет знание о карме в имперсональном, безличном понимании, которое сводится к уверенности в том, что истинное знание о духе означает признание существования безличного духовного всеобщего бытия. Состояния, которое буддисты называют нирваной. Такое признание означает, что само существование личностей и индивидов иллюзорно и временно, даже согласившись с тем, что мы перерождаемся в мире много жизней в разных телах. Но в итоге и мы сами и эти перерождения - просто проявления иллюзии, того, что в вечной реальности не существует.

Толстой ссылается, что текст самой истории взял у одного американского сочинителя, переведя его на русский язык. Хотя теперь по факту авторство произведения приписывается Толстому, так как именно благодаря ему, оно стало относительно известным.

Что можно признать общим у христианства и буддизма в этой связи - так это признание существования некоторой "вселенской справедливости", которая работает безотказно вне зависимости от наших индивидуальных стремлений и желаний. Вряд ли христиане согласятся с тем, что такая справедливость есть безличный закон кармы, скорее они видят здесь законы Бога, которые в нашей жизни могут проявляться как бы безлично, но за ними стоит личность Бога-Творца. Такое понимание созвучно со многими школами и направлениями индуизма, в том числе кришнаизма, вишнуизма. Которые хотя и принимают закон кармы, но согласны с тем, что трансцендентная личность Бога (Параматмана, или Сверхдуши) творит и проявляет эти кармические законы в материальном мире. Но при этом живые существа, полюбив Бога, могут избавиться от закона кармы и жить с Богом в вечном духовном мире, свободном от кармы и перерождений, развив с Ним личностные отношения.

Само произведение (перевод) Толстого пересказывает историю о нескольких людях совершающих добродетельные или греховные поступки и заслуженно получающие соответственно им хорошие или плохие события в своей жизни. Главный герой истории - монах-буддист Нарада способен видеть прошлые жизни, по крайней мере некоторых персонажей книги, следует закону Дхармы, вселенской справедливости, понимая, что причиняя зло другим, мы неизбежно сами столкнёмся с подобным злом в будущем и пострадаем от него, в этой или в следующей жизни. Некоторые люди, усвоив это послание монаха, меняют свою жизнь радикальным образом, становясь добродетельными.

При этом Толстой, в том числе и в своём примечании к книге, делает акцент на то, что согласно закону кармы наша судьба - это результат исключительно наших усилий в прошлом. Это значит, что нет смысла винить кого-то другого в наших проблемах. В этом есть еще одно отличие этой позиции от христианства, согласно которому Христос искупает грехи верующих в него. Хотя здесь уже есть расхождения между самими христианами по поводу того, как эта милость и искупление приходит. Большинство считают, что человеку нужно делами благочестия подтверждать своё раскаяние. стремясь жить праведно, посещая храмы, молясь, участвуя в богослужении, обряде причастия, исповеди, занимаясь благотворительностью и многое другое. Иные уверены, что главное верить в искупление Христа, а делами подтверждать свой мировоззренческий выбор не так важно.

Сам рассказ содержит ряд мелких неточностей, вина их присутствия в тексте скорее лежит не на Толстом, а на авторе первоначального английского текста, по выражению Толстого, "буддистской сказочки", которую он только перевёл. Например, один из главных героев у автора брамин и одновременно, ювелир и купец. Строго говоря, в рамках кастового строя такое трудно представить, чтобы в одном лице совмещались профессиональные призвания брахмана, вайшьи и шудры.

Есть и другие мелкие недочеты, которые для автора, наверное американца, впрочем, извинительны, как и для Толстого, не очень хорошо разбиравшегося тогда, в XIX веке, в особенностях устройства жизни в традиционной Индии.

Для читателя с темой восточных философий недостаточно знакомого, рассказ может выглядеть несколько путано. Почему и привожу тут выше ряд своих пояснений, возможно, кому-то это поможет понять тему лучше.

Эта великолепная сказка Льва Николаевича Толстого является переложением произведения американского писателя П ола Каруса (1852 – 1919). Объём её всего 11 страниц, но философское и нравственное значение её очень велико. Она знакомит читателя с буддийской концепцией человеческой жизни. Но в то же время, она показывает УНИВЕРСАЛЬНОСТЬ этих нравственных правил. Мне, например, кажется, что сказка эта вполне КОММУНИСТИЧЕСКАЯ. Хотя здесь ничего не сказано о революции и диктатуре пролетариата, зато сказано главное – человек в своей отдельности СУЩЕСТВОВАТЬ НЕ МОЖЕТ. Никакая «свобода личности» никогда не даст человеку ничего хорошего. Лишь когда человек поймёт, что его счастье возможно только ВКУПЕ со счастьем ДРУГИХ людей, - лишь ТОГДА он сможет стать СЧАСТЛИВЫМ. Все мы члены одного коллектива, капельки одного моря. Невозможно обрести радость ТОЛЬКО для себя, если ты губишь своих товарищей. «Благо отдельного человека только тогда истинное благо, когда оно благо общее», - говорит автор. Сейчас капиталисты пытаются очаровать нас возможностью вкусно есть и мягко спать ЕДИНОЛИЧНО для того, кто этого ДОБЬЁТСЯ. Они не понимают, что это, во-первых, бесстыдно, а, во-вторых, иллюзорно. Нельзя стать счастливым, шагая по головам других людей. Твоё зло всегда вернётся к тебе и будет с тобой до тех пор, пока ТЫ САМ не откажешься от него. И эти, вроде бы, простые истины, никак не могут понять очень многие люди, которые мучают себя и других, метаясь в паутине стяжательства и властолюбия, которой сами же себя и опутали. И ещё в этой сказке Толстой хорошо показывает, что насильник и жертва это часто одно и то же лицо. Сегодня ты обидел условного Петю или Васю, а завтра Петя или Вася обидел тебя. Кого тут жалеть? Вы оба пострадали из-за своих же собственных злых поступков, сделанных прежде. И пока люди не поймут, что бороться надо НЕ с другими людьми, а со злом ВНУТРИ СЕБЯ, рая на земле не будет. Совершая добрые поступки, мы примем однажды то добро, которое посеяли. Делая зло другим, мы однажды ощутим, что вредили этим прежде всего самим себе. Интересная и полезная вещица! Советую прочесть её каждому!

«Такая их карма: Легко и шикарно Под небом цвести. Тебе же досталось – Горбом упираясь, Дорогу скрести.» (группа «Пикник»)

Я очень люблю Толстого, но в последнее время всё чаще и чаще я если и соглашаюсь с его философией, то только отчасти.

Данный рассказ несёт в себе простую и всем известную мысль: поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступили с собой; мы все друг с другом связаны. И было бы отлично, если бы на этом мысль закончилась. Я спокойно отношусь к той или иной вере и верующему человеку, до тех пор, пока он не начинает навязывать её всем вокруг, а то и наносить вред. На мой субъективный взгляд навязывать какую бы то ни было веру детям недопустимо, в этом же рассказе именно это и происходит. Почему нельзя иначе объяснить ребёнку, что врать, грубить, воровать и т.д. – плохо? Почему это работает только с эгоистической позиции – не делай плохо, а то мироздание или кто-то там ещё тебя покарает? А если взять и отнять того, кто должен строго отслеживать проступки и раздавать наказания, что получится – всё позволено?

Предпочту забыть этот рассказ . Интересно, если я возьмусь перечитывать то, что раньше безумного нравилось у Льва Толстого – не буду ли я так же разочарована?