"Мне больно за народ, который не понимает гениальности некоторых написанных текстов..." (с)
Наравне с геморроем, любимым заболеванием интеллигенции до сих пор остается боль за народ. Однако это вопрос гигиены и профилактики. На родине я практически никогда не испытываю боль за народ. В ранней юности, бывало, испытывал. С годами прошло.
Но, когда в январе я гуляю на острове Фраксос между мыслей о романе Фаулза, среди мимоз, лимонов, красных рождественских звезд, бугенвиля, бамбука, приморских сосен, банановых пальм, когда вплываю, ложась на дно лодки, под низкие своды печального грота, когда, жмурясь от солнца, лезу в гору навстречу разрушенной вилле режиссёра, или поедаю спагетти с frutti di mare в местной таверне, беседуя с рыбаками о жизни и о любви, или захожу в церковь, окруженную кактусами, или в часовню , что неподалеку от автобусной остановки, тогда я опять начинаю испытывать боль за народ.
Точнее сказать, за разные народы.
Я испытываю боль за скучный народ, который читает книги, но принимает в них лишь то, что они хотят видеть и в случае несоответствия их внутреннему миру выбрасывают в окно мысли о том, что они могут быть неправы.
Я испытываю боль за унылый народ,который плохо умеет читать, не умеет радоваться, во всем видит происки разных разведок, плохо танцует, всю жизнь вспоминает своё убогое детство, первую встречу с морем, политически воспаленные, старосветские бабники с усталой печенью, суетливые, понурые, не выходящие за горизонт, ворчливые, с тухлой энергией, не умеющие любить тело.
Я испытываю боль за экспертный народ, который иногда не умеет вычленять из разнообразного текста и попыток экспериментов алмазную россыпь, скрытую в непримечательных текстах.
Я испытываю боль за антипостмодернистский народ, который не хочет раскрыть границы для чего-то нового и ищет в книгах только источник побега от неприятностей мира, вместо внутренних поисков. В самих этих книгах я не вижу ничего отвратительного, каждый волен тратить время по-своему и одни не являются лучше других, несмотря на бессознательное деление социума и желание потенциальной вражды. Свидетели графа или крупицы антипсевдоинтеллектуальных частиц, наполнивших мир. Какая разница? Всё это буковки, которые влияют на то, что вы расскажете собеседнику, которому это будет неинтересно, если вы за дверями книжного клуба.
Я испытываю боль за белорусский и украинский народы, потому что они — соседи.
Я испытываю боль за читающий рецензии, упрямый народ, который жаждет расширить границы и натыкается на строки убогих рецензий или рекомендаций, вместо того, что может захватить все его потоки сознаний.
Я испытываю боль за фрейдистские, униатские, мясоедские, мармонские, лесбиянские, скорпионские, неметапсихозные, гастритные, педофильские, половецкие, маниакально-депрессивные народы, потому они до сих пор не обрели самостоятельность.
Я испытываю боль за читающий диагонально народ, потому что он не поймёт этой книги, где мужчина стоит в центре мира, среди сотен сомнений, требований, обманов, нелюбимой работы, попыток построить нормальные отношения, найти смысл в этой жизни, починить капающий кран и поменять пороги в машине, съездить к тёще на огород, чтобы выкосить весь бурьян, найти время увидеться с друзьями и посмотреть игру любимой команды не нарушив гармонии, забрать ребёнка с детского сада и не перепутать с другим. Сколько всего в этом мире свалилось на плечи, плюс несколько женских проблем от той, что однажды непременно уйдёт. Именно от тебя... От других вряд ли, но именно ты будешь невыносимым. И вот кто не умеет копать глубоко или вглядываться в суть, теряя текстуру не увидит гениальных рассказов скрытых внутри покосившись на убогость оценки, словно при виде просящего милостыню от которого пахло мочой, вместо взбрызнутого масла оливы.
Я испытываю боль за христианский и буддистский народы, потому что они не попадут в мусульманский рай.
Я испытываю боль за любящих не читать книги народы, потому что они лишены частицы досуга. Правда, если они забивают пространство другим... Имеют полное право, но я бы хотел, чтобы они смотрели чуть шире. Я не люблю людей, но испытываю любовь к человечеству. Мне нельзя подходить к нему слишком близко, и меня давно перестало трогать когда пытаются давить на чувства пылающей жалости.
Сердце болит за народы третьего мира, за существ других измерений, за мелких бесов, самоубийц, вурдалаков, сусликов, домовладельцев, раненых птиц.
На острове Фраксос цветет миндаль. Всех очень жалко.
И за русский народ я испытываю боль. Всё-таки не чужие люди. Я испытываю боль за русский народ, потому что он вял и сир, а я излучаю энергию. Когда-нибудь я поделюсь с ним своей энергией. Но еще не настало время. Сейчас из всех отверстий меня, могут извергнуться только переработанные объедки одного из рассказов этого рекомендуемого сборника, где я дописал лишь пять предложений, нагло скопировав суть, как выдуманный пост-постмодернист. Кстати, вы знали, что по мнению автора, каждая женщина торгует своим телом? Поцелуи дарит, как пробные флакончики духов, а остальным торгует. Удачно и неудачно, по-крупному или по-мелкому, осознанно и неосознанно. Или же нео-неосознанно, как феминистки. Последние удачно прикрывают свои недостатки до определённых моментов, а потом оборачивают всё красным флажком. Я рекомендую к прочтению данную книгу, в особенности рассказы: "Цена проститутки", "Мужчина бальзаковского возраста", "Будь я поляком", "Права мужчин", "Азарт непохожести", "Холостяцкий угол", "Мужское богатство" и гениальную "Боль за народ", которая легла в основу данной рецензии. В них огромное скопище интереснейших мыслей, которые могут лечь в основу собственных рассуждений или станут наглой цитатой без авторства, слетевшей с вашего языка. Рекомендую!
"Читайте хорошие книги!" (с)
140 понравилось
