Учитель словесности

Главная насмешка эволюции над человеком: мы тратим годы, чтобы получить желаемое, а получив — понимаем, что хотели совершенно другого. Чехов в этом рассказе методично препарирует миф об «успешном успехе» своего времени. Он описывает, как человек выигрывает социальный джекпот в виде идеальной семьи и большого наследства, чтобы в итоге обнаружить себя на дне глубокой экзистенциальной ямы.

VR-шлем для провинциального учителя История начинается как классический ромком. Есть Никитин, есть Маня. Никитин влюблен, его мозг работает как кинопроектор, прокручивая кадры идеального будущего. На этой внутренней кинопленке всё вылизано до глянца: уютный дом, нежные взгляды, грациозная жена и вечное лето. Настоящая жизнь для него — это просто досадная помеха, отвлекающая от головного сеанса.

Но при всей этой слащавой одержимости Никитин до одури боится сделать следующий шаг. И дело тут не в банальной робости. Его парализует животный ужас: признаться вслух — значит отправить свой воздушный замок на краш-тест. Он боится не столько отказа Мани, сколько потери своей комфортной иллюзии.

Но вечно сидеть в бункере фантазий нельзя. Никитин решает отснять главную сцену своей жизни, расписав раскадровку до миллиметра: как он выведет Маню в сад, как упадет свет, с какой интонацией прозвучат слова. Естественно, реальность ломает его план об колено на первой же секунде. Никитин ловит «синий экран смерти», забывает текст и начинает лепить чистую отсебятину. И внезапно — джекпот. Искренняя нелепость оборачивается страстным поцелуем и абсолютным «да». Герой получает такую дозу дофамина, словно выпил цистерну Red Bull. Ощутив себя Брюсом Всемогущим, он вообще забывает про тормоза: идет прямиком к отцу Мани и выбивает у него согласие на свадьбу.

Спидран от новичка и слезы ветеранов Свадьба вскрывает первый системный баг местного общества. Старшая сестра Варя, устраивает истерику со слезами. Но это не слезы радости. Варя плачет, потому что жалеет себя: младшая сестра успешно выполнила квест «выйти замуж», а она так и осталась на полке ожидания. Она понимает, что ее срок годности на этом социальном рынке, возможно, уже истек.

Но Никитин на крыльях от Red Bull в упор не видит этих красных флагов. Будучи в прошлом небогатым сиротой, он с упоением ныряет в буржуазный рай. Ему достается нехилое наследство, огромный дом, сад, кошки, кухарка негритянка. Он наслаждается сытой жизнью, уверенный, что схватил Бога за бороду. Но счастье продолжалось недолго...

Скрипт завис, иллюзия рассыпалась Точкой невозврата становится пустяк. Проиграв в карты какую-то мелочь, Никитин слышит от собутыльника брошенную фразу: мол, деньги-то чужие, пришел на всё готовое. Альфонс! И это слово бьет его сильнее, чем любой проигрыш. Это удар под дых его достоинству. Он-то мнил себя героем, духовной личностью, почти поэтом! А зеркало показало ему обратное.

Пелена спадает. Никитин вдруг оглядывается и понимает, что превратился в декоративное растение в доме своей жены. Жизнь стала пугающе беззаботной. Раньше он был голодным, злым, пробивал стены — а теперь всё делает жена и прислуга. Он лишь создает жалкую видимость своей причастности. Для него больше нет вызовов. Обычная мещанская бытовуха сожрала его за полгода, пережевала и выплюнула в виде скучного, сытого обывателя, который в упор не видит реального мира за забором своей усадьбы.

Попил чаю — обязан жениться Финальный удар по психике наносит сама Маня. Узнав, что один из частых гостей её сестры уезжает навсегда, так и не сделав Варе предложение, Маня называет его «сволочью». Логика железобетонная: ходил в гости, пил чай, ел наши пироги — значит, обязан жениться!

Никитин впадает в ступор от этой бухгалтерии. Получается, любовь тут вообще ни при чем? Брак — это просто транзакция? Он экстраполирует эту бизнес-модель на себя и понимает страшное: Маня, возможно, никогда его и не любила. Ей просто нужно было закрыть социальный гештальт. У нее стояла цель — «выйти замуж», и Никитин просто оказался подходящим кандидатом, удачно закрывшим вакансию.

Вердикт: добившись всего, о чем мечтал, Никитин проваливается в черную депрессию. Теплый дом ощущается как склеп. Теперь его манит хаос — он хочет бежать подальше, сбросить настройки до заводских, снова ощутить нищету, боль, подвиги, лишь бы почувствовать себя живым. Он готов рвануть в Москву, подальше от этой липкой стабильности.

P.S. Мы вечно тоскуем по тому, чего у нас нет, и задыхаемся в том, что когда-то называли своим счастьем.

Чехов – реалист, поэтому большинство его произведений наполнено описанием российской действительности со всеми горестями и радостями, конфликтами и происшествиями. Поэтому, когда читаешь данный рассказ, в котором события складываются счастливо и благополучно, начинаешь напрягаться и ждать от автора какого-то подвоха. Ведь это же Чехов! Не может у него быть просто благостной пасторальной картинки. Не тот это писатель, чтобы описывать обыденное мещанское счастье.

Сергей Васильевич Никитин служит учителем словесности в гимназии «в одном из лучших губернских городов», ему 26 лет. Он повседневный гость у богатых Шелестовых, где две дочери на выданье – Варвара, 23 лет, и Маша, 18 лет. Обе они уже потенциальные невесты, поэтому в доме всегда много молодых людей, офицеров. Сложился определённый ритуал проведения будничных вечеров и воскресных и праздничных дней с прогулками на лошадях, обедами, развлечениями и танцами.

Никитин влюблён в младшую дочь, Манюсю, поэтому ему всё нравилось у Шелестовых, кроме обилия кошек и собак. Молодой человек настолько очарован Машей, что все мысли у него только об одном, скорее объясниться с предметом своей любви, что и происходит. И кажется, что счастью молодых не будет предела. Взаимная любовь, согласие отца Шелестова, и вот уже венчание в церкви. Необыкновенно радостные события слились для Никитина в большое счастье. И он его испытывает всей душой, наполненной только прекрасными переживаниями.

«Два года назад я был еще студентом, жил в дешевых номерах на Неглинном, без денег, без родных и, как казалось мне тогда, без будущего…» Теперь же, во время венчания, он ощущает, что всё, о чём он мог только мечтать, осуществилось. «…и то счастье, которое когда-то на Неглинном представлялось мне возможным только в романах и повестях, теперь я испытывал на самом деле, казалось, брал его руками».

И приданное, и к нему собственный дом, и молодая жена – всё это внезапно обрушивается на молодого человека. Казалось бы, вот оно счастье. Живи и радуйся. Так и происходит поначалу. Но Антон Павлович не был бы самим собой, если бы… Да, да! Если бы не наступило внезапное прозрение Никитина.

Вообще, природа человеческого счастья необычайно противоречива. Дайте человеку всё, о чём ему мечталось и… Сказка обычно здесь и заканчивается – «И жили они долго и счастливо…» А ведь удивительно, как Никитин полнокровно переживает радостные мгновения в первые месяцы брака и говорит об этом жене – «Я бесконечно счастлив с тобой, моя радость, - говорил он, перебирая ей пальчики или распуская и опять заплетая ей косу. - Но на это свое счастье я не смотрю как на нечто такое, что свалилось на меня случайно, точно с неба. Это счастье - явление вполне естественное, последовательное, логически верное. Я верю в то, что человек есть творец своего счастья, и теперь я беру именно то, что я сам создал. Да, говорю без жеманства, это счастье создал я сам и владею им по праву. Тебе известно мое прошлое. Сиротство, бедность, несчастное детство, тоскливая юность - всё это борьба, это путь, который я прокладывал к счастью...»

Нельзя сказать, что счастье Никитина длилось определённое время. Скорее, у него, как у человека разумного, в один момент произошёл некий скачок в сознании. Чехов пишет об этом, как о произошедшем с учителем после одного проигрыша в клубе двенадцати рублей. Дело было не в деньгах, а в том, как один из партнёров намекнул ему, что с полученным им приданным – «…куры денег не клюют». И поселилась в его сознании мысль, что «всё счастье… досталось ему даром, понапрасну и в сущности было для него такою же роскошью, как лекарство для здорового…» Незаработанное им, он не добивался его тяжелым трудом, практически не приложил усилий для него, не боролся за него…

Чехов описывает метания человеческого разума, внезапно осознавшего себя заключённым в узкий мирок мещанского счастья. Новые мысли очень сильно напугали Никитина. Критическое мышление человека образованного открыло ему правду о нём самом – довольном, сытом… Тяжело ему осознавать, что и в профессии он «умеет скрывать свою тупость и ловко обманывает всех, делая вид, что у него, слава богу, всё идет хорошо…»

С одной стороны, можно только порадоваться, что человек осознал, насколько увяз в самообмане, но с другой стороны, теперь он уже не сможет себе вернуть прежний благополучный покой. «Он догадывался, что иллюзия иссякла и уже начиналась новая, нервная, сознательная жизнь, которая не в ладу с покоем и личным счастьем».

Чехов не даёт ответа на этот вопрос выбора – что лучше жить неосознанно и счастливо? Или осознать реальное положение дел в твоей жизни, не превращаться в сытое животное, стремиться к более достойным целям, чем преуспевание в узком мещанском мирке?..

Фраза – «…Нет ничего страшнее, оскорбительнее, тоскливее пошлости. Бежать отсюда, бежать сегодня же, иначе я сойду с ума!»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 542

И снова сшибаюсь об это чеховское понятие счастья, сферического счастья в вакууме, за которое нужно непременно биться насмерть, страдать, расшибаться в лепешку и всячески превозмогать. И смущает меня даже не столько это, сколько то, что у Чехова это всегда преподносится приемом "белого пальто", а то и вовсе в стиле "Вы все - %нехорошее_слово%, а я - Д'Артаньян!" То есть, подход ультимативный: не счастье конкретного героя в борьбе, а сферическое счастье в вакууме может быть только таким.

И меня это злит, позиция узкая, узколобая, высокомерная даже. Это уже не просто расхождение во мнениях, это реакция защиты на агрессивное навязывание своего образа мышления. Вот почему мне неприятно.

Если говорить о сюжете, то мне очень жаль всех тех людей, что окружили главного героя, Никитина. Они к нему со всей душой, как умеют, как научились, впустили в семью и полюбили, а он их видит как тупое скотское племя, ограниченное быдло и пошляков. Для них - уют и мирная стабильная жизнь, а для него - рутина, трясина, болото и тупость. Неизвестно еще, как он поступил бы, не поставь Антон Палыч здесь точку. Скорей всего действительно уехал бы. А то, может, и к лучшему для всех так и было бы.