Цитаты из книги Американські боги

Тень кивнул. Казалось, он силится что-то вспомнить, а потом вдруг открыл рот, и окрестности огласились его радостным воплем: узнал. Гром-птица открыла огромный острый ключ и тоже закричала в ответ. На первый взгляд она была похожа на кондора: чёрные перья с пурпурным отливом, на шее – белое кольцо, клюв у неё был чёрный и крайне неприятный, ключ могучей хищной птицы, созданный для того, чтобы рвать живое мясо. На земле, со сложенными крыльями, она была размером с чёрного медведя, а голова была точь-в-точь на уровне головы Тени. Гор гордо сказал: — Это я его привёл. Они живут в горах. Тень кивнул: — Мне однажды снились гром-птицы, — сказал он. — Самый невероятный сон, какой я видел за всю свою жизнь. Гром-птица открыла клюв и проворковала, удивительно тихо и нежно: кроуруу? — Ты тоже знаешь про этот мой сон? — спросил Тень. Он протянул руку и осторожно погладил птицу по голову. Гром-птица толкнула его руку головой, как пони: гладь ещё.

— Мы едем в чертоги смерти. Я сам попросил, чтобы за тобой прислали именно меня. — Зачем? — Ты был хорошим работником. К тому же, почему бы мне за тобой и не съездить? — Потому что... Ну хотя бы потому, что я никогда в вас не верил. Потому что я совсем не разбираюсь в египетской мифологии. Потому что я никак этого не ожидал. А что случилось со святым Петром и Жемчужными воротами? Белая голова с длинным клювом мрачно качнулась в одну сторону, потом в другую. — Неважно, что ты в нас не веришь, — сказал мистер Ибис. — Важно, что мы в тебя верим.

Внутри была диорама: бродяга спит в церковном дворике прямо у церковных врат. Табличка гласила, что именуется сей артефакт «СОН ПЬЯНИЦЫ» и представляет собой механическую диораму, которая запускалась, если бросить в щель монетку в один пенс, и стояла она когда-то на одной из английских железнодорожных станций. Монетоприёмник был распилен так, чтобы в него входил жетон Дома-на-Скале. Тень сунул жетон в щель. Лежавший на кладбище пьяница поднёс ко рту бутылку. Одна из могильных плит сдвинулась: под ней обнаружился скелет с вытянутыми перед собой руками. С другой стороны от пьяного прокрутилось надгробие, и на месте цветов оказался оскалившийся в ухмылке череп. Справа из-за церкви выплыл призрак, слева – и вовсе что-то невнятное, с непроработанным, заострённым птичьим лицом, этакая нелепая, бледная, напоминавшая босховские кошмары тень, которая возникла прямо из каменной стены и тут же исчезла. Потом открылась церковная дверь и вышел священник. Духи, призраки и скелеты исчезли, и на церковном кладбище остались только поп и пьяница. После чего священник с укоризною посмотрел на бродягу и попятился; дверь за ним закрылась, оставив пьяницу в гордом одиночестве. Механическая эта история оставила в душе у Тени жутковатый осадок. «Н-да, — подумал Тень. — Жути она на меня нагнала гораздо больше, чем это позволительно заводной игрушке». — Знаешь, почему я тебе её показал? — спросил Чернобог. — Нет, не знаю. — Потому что наш мир именно такой и есть. Именно так он и устроен. Как там, в этой стеклянной штуке.

– Ну и почему ты не удивляешься? – спросил он. – Почему ты не вопишь во всю глотку: «А! Так не бывает!»? Почему ты, мать твою, делаешь то, что я говорю, и принимаешь все это как само собой, бл*дь, разумеющееся? – Ты платишь мне за то, чтобы я не задавал вопросов, – сказал Тень. – Ну и вообще, после Лоры меня уже ничто не удивляет, – добавил он и, пока договаривал последнюю фразу, понял, что – и в самом деле, именно так и есть. – После того как она восстала из мертвых? – После того как я узнал, что она трахалась с Робби. Вот это было больно. Все остальное – одуванчики. Так куда мы идем?