Когда нравится что, но не нравится как
Ну, ладно, я и так подозревала, что это не мой автор, ходила вокруг ее книг много лет, не решаясь приблизиться. Так что не слишком обидно, просто теперь я в этом точно убедилась. Обиднее, что история в целом могла бы быть моей, зацепить сильнее, центральный ее момент меня действительно задел, заставил проникнуться ситуацией и размышлять о ней. Но стиль изложения, подача, структура… в общем, то, как именно это написано – уже совершенно не мое. Вместо погружения в историю, сопереживания героям я значительную часть времени продиралась сквозь текст и скучала, занимаясь самовнушением из серии «нууу, наверное, вот тут и тут мне все же интересно». А при чтении художественной литературы – это точно не то, чего бы мне хотелось. Так же было у меня и с Донной Тартт с ее «Тайной историей», и с Маргарет Мадзантини с ее «Рожденным дважды», и с Джоном Ирвингом с его «Правилами виноделов»… перечислять можно много, но теперь в эту компанию я могу добавить и Маргарет Этвуд. Компанию авторов, которые писали свои книги не для меня, несмотря на то, что они поднимают темы, которые меня привлекают и цепляют.
Сначала я даже не хотела писать рецензию, потому что очень трудно даются такие, когда понимаешь, что книга не зашла, но сложно сформулировать, что именно не так. Ну, просто «не идет» и «не мое», банальные отговорки, когда не знаешь, что сказать. Но потом поняла, что все-таки хочется оставить пару слов, порассуждать о героине и ее истории, оставив за скобками то, что поклонницей романа и автора я в итоге не стала.
Главная героиня Элейн с раннего детства была оторвана от сверстников. Ее семья постоянно разъезжала в связи с работой отца-энтомолога, их домом были палатки и мотели, а постоянным кругом общения Элейн – родители и старший брат. Так и получилось, что к тому моменту, когда они осели в Торонто, купив дом, Элейн фактически не имела опыта общения с другими девочками, игр, завязывания дружбы, она только мечтала когда-нибудь подружиться с «настоящими» девочками (себя она, очевидно, такой не считала). И это сыграло с ней плохую шутку.
В новой школе у нее вроде бы начинают появляться подруги, они общаются, играют, ходят друг к другу в гости. Элейн эти девочки не близки, их занятия на самом деле ей неинтересны, но она присоединяется «за компанию», подражает им, пытаясь вписаться и быть как все. Она думает, что это потому, что она раньше всегда играла только с братом, а вот теперь ей нужно «научиться» быть девочкой. Откуда ей в ее 8-9 лет понимать, что просто так сложилось, что рядом оказались «не те» люди, с которыми нет ни душевной близости, ни общих интересов, ни хотя бы просто взаимной симпатии. Но других подруг у Элейн не было, ей не с чем сравнить. Она думает, что так у всех. Она и с братом играла в то, что он хотел, выполняя его указания, и с девочками играет так же, повторяет то, что делают они, с ощущением, что им виднее. И в воскресную школу идет, потому что подруга ходит. Сквозь текст постоянно чувствуется, что она никогда не делает то, чего хочет сама. Да она и не знает, чего хочет.
Уже на этом этапе становится тоскливо от такой ее жизни, хотя ничего ужасного в ней еще не происходит. Но когда позже все становится хуже и «подруги» решают поиграть в исправление Элейн (в основном, Корделия, но остальные включились тоже и активно участвовали), уже не удивляешься, почему так произошло, почему Элейн так безропотно это терпит. Да потому что она так и осталась с этой своей внутренней установкой, что она как бы «ненастоящая» девочка, какая-то не такая. Ситуация усложняется тем, что с ней не делают ничего такого, на что можно было бы пожаловаться: не бьют, не портят вещи, не отбирают деньги и т.п. Просто с милой «дружеской» улыбочкой постоянно дергают, поправляют, говорят, что она не так стоит, не так улыбается, не так дышит, что она тупица и заслуживает наказания, что она упустила очередной шанс на исправление… Психологическое насилие под видом желания добра. Элейн становится забитой, запуганной, ищет любой предлог, чтобы не идти гулять, радуется болезни… Но не знает, как это прекратить. Иногда она и испытывает желание с кем-то поделиться, хотя бы с братом, но не понимает, как сформулировать: вот если бы ее били, тогда понятно, но ведь ей ничего такого не делают, на что жаловаться-то. И только в тот момент, когда «подруги» зашли уже слишком далеко, когда Элейн чуть не погибает из-за их очередной выходки, только тогда в ней что-то ломается и она находит в себе силы просто-напросто от них отвернуться. Забыть, как будто их и не было. Больше не обращать внимания на то, что они говорят или делают. А ведь так можно было и раньше! Но ей это не приходило в голову… Понадобилось расплатиться месяцами отчаяния, поломанной психикой и стертыми из памяти двумя детскими годами. Казалось бы, стертыми. Но уже взрослая Элейн, вернувшись в город своего детства, начнет вспоминать. И Корделия, которую давно, казалось бы, нужно было забыть как страшный сон, по факту стала почти наваждением всей жизни, чем-то, что так никогда и не отпустит.
Тут можно много рассуждать о том, что надо было бы делать. Например, матери. Интересно, что взрослая Элейн, оглядываясь назад, думает: вот сейчас, если бы такое случилось с моими дочерями, я бы знала, что предпринять. Но сейчас другое время. А тогда, на месте матери… Она признается себе, что и сама, наверное, не знала бы, что делать. И не винит мать. Та видела, что с дружбой дочери что-то не так, говорила ей что-то вроде «тебе не обязательно с ними играть, если не хочешь» или «ты точно уверена, что хочешь пойти?», в общем, давала Элейн возможность решить самой. Но та была глуха к возможности просто взять и «не играть» и принимала решение не в свою пользу…
Вот эта часть про детство и «дружбу» – самая сильная в книге. Вся дальнейшая жизнь Элейн, так или иначе, связана с этими событиями, даже если она сама не отдает себе в этом отчета. Но читать про нее, увы, уже не особенно интересно. И про ее картины, в которых она сублимирует все пережитое в странных формах, оставляя устроителям выставок и прочим «толкователям» возможность выдумывать какие им угодно объяснения. И про ее странную и нескладную личную жизнь, когда она, с одной стороны, сходится с мужиками, которые вытирают об нее ноги, но при этом и сама готова делать подлости и не видит в этом ничего особенного. И про то, как сама она из наивной девочки трансформировалась после пережитого в нечто злое, острое, хищное, как будто в попытке отомстить всем вокруг за то, что произошло с ней в детстве. Теперь уже она причиняет другим боль, и ее это радует. И про то, как она снова сошлась с Корделией и даже считала ее своей лучшей подругой (вот уж странные отношения, замешанные, видимо, на легком садизме, когда Элейн получила возможность в чем-то Корделию превосходить, насмехаться, колоть своим остроумием). И про то, как Элейн так и пытается, будучи уже давно взрослой, влиться в компанию, и так нигде и не чувствует себя «своей», при этом болезненно реагирует на попытки ее «исправить» и вписать в кем-то придуманные рамки.
В общем, в романе много всего, целая неидеальная жизнь одной не особенно приятной (точнее сказать, даже совсем не приятной) женщины. Но мне, повторюсь, большую часть времени было скучно и тоскливо. И автора читать больше не тянет.
97 понравилось
