Цитаты из книги Отверженные. Том II

На «нет» есть лишь один ответ: «да».

Свойство истины — никогда не преувеличивать.

Тот ад, из которого вы вышли, — начало рая. Пройти через него было необходимо.

Что же представляют собой все эти судьбы, гонимые вперед? Куда они идут? И почему они такие, а не иные? Тот, кому это ведомо, видит весь этот мрак. Он один. Имя ему — бог.

Животные суть не что иное, как прообразы наших добродетелей и пороков, блуждающие пред нашим взором призраки наших душ. Бог показывает их нам, чтобы заставить нас задуматься.

любовь является частицей целомудрия.

мудрость его была соткана из того света, который излучало это сердце.

Тление не может коснуться алмаза.

право на последний удар имеет лишь тот, кто нанес первый.

Я понимаю его без слов, и мы отдаемся на волю провидения. Так надо держать себя с человеком, который велик духом.

О ты, Сущий! Екклезиаст именует тебя Всемогущим, Книга Маккавеев — Творцом, Послание к ефесянам — Свободой, Барух — Необъятностью, Псалтирь — Мудростью и Истиной, Иоанн — Светом, Книга Царств — Господом, Исход называет тебя Провидением, Левит — Святостью, Ездра — Справедливостью, вселенная — Богом, человек — Отцом, но Соломон дал тебе имя Милосердие, и это самое прекрасное из всех твоих имен

она пребывала угнетенной, ушедшей в себя, сосредоточенной на одной мысли и глядела на все пустым и пристальным взглядом человека, всматривающегося ночью в черную глубину, где исчезло видение.

Мариус и Козетта пребывали друг для друга во тьме. Они не разговаривали, не здоровались, они не были знакомы; они виделись, подобно небесным светилам, разделенным миллионами миль, и жили созерцанием друг друга.

Крайнее простодушие граничит с крайним кокетством, поэтому она ему улыбалась без всякого стеснения.

Чистота девичьей души, слагающаяся из холодности и веселости, похожа на снег. Она тает под солнцем любви.

Судьба, с присущим ей роковым, таинственным терпением, медленно сближала эти два существа, словно заряженные электричеством и истомленные зарницами надвигающейся страсти; эти души, чреватые любовью, как облака — грозой, должны были столкнуться и слиться во взгляде, как сливаются облака во вспышке молнии.

красота, сочетающаяся с простодушием, невыразима, и нет ничего милее сияющей невинности, которая шествует, держа в руке и сама того не подозревая, ключи от рая.

Только бы господь не мешал сердцу этого ребенка стремиться к нему и принадлежать ему всегда? Любовь Козетты его исцелила, успокоила, умиротворила, удовлетворила, вознаградила, вознесла.

он уверял себя, что недостаточно страдал, чтобы заслужить такое лучезарное счастье, и в глубине души благодарил бога за то, что его, отверженного, так горячо полюбило это невинное существо.

Монастырь — это гнет, который, чтобы восторжествовать над человеческим сердцем, должен длиться всю жизнь.