Цитаты из книги Thank You, Jeeves

Признаюсь вам, чем дольше я живу, тем яснее понимаю, что главное в жизни - это твердо знать, чего ты хочешь, и не позволять сбить себя с толку тем, кому кажется, будто они знают лучше.

- Он любит разнообразие, - пояснил я. - Сначала мясницкий нож, потом косарь. разносторонняя личность. Богатая, артистическая натура.

Расчувствоваться-то он расчувствовался, только не в том направлении.

Порой жизнь вынуждает нас шевелить извилинами...

Странное действие оказывает на человека голод. Никто не знает, что мы способны выкинуть, когда он начнет нас терзать. Дайте самому уравновешенному человеку хорошенько проголодаться, и от его уравновешенности не останется и следа.

Что касается меня ,я считал, что спасти положение может только своевременное выступление дипломата-златоуста, но если ты знаешь про себя, что ты не дипломат и не златоуст, то лучше помалкивать, и потому я молчал.

У меня ни гроша, у тебя ни гроша. Давай прямо сейчас, не теряя ни минуты, поженимся.

Пусть хоть круглые сутки замышляет перерезать всю буржуазию, я ничего не имею против, но, черт меня возьми, почему при этом нельзя приветливо и жизнерадостно улыбаться?

- Сатана здесь? Вопрос был простой, на него можно ответить "да" или "нет", но Чаффи почему-то растерялся. - М-м...кто? - Сатана, сэр.

— Она — величайшее чудо, которое только сотворила природа. — Нет, любимый, это ты — чудо, — возразила Полина. — Нет, мой ангел, чудо — ты, — возразил Чаффи. — Нет, ты, мое солнце. — Нет, ты, моя драгоценность. — Ради бога, — взмолился я. — Имейте совесть.

Такое иногда случается. Годами считаешь человека злодеем и угрозой благу общества и вдруг в один прекрасный день узнаешь, что он совершил порядочный поступок, ну и, конечно, начинаешь прозревать, что есть в нем и что-то доброе.

Человеку, в чьем кармане лежат пятьдесят миллионов долларов, незачем притворяться.

В Нью— Йорке, я всегда замечал, сердечные дела развиваются со скоростью урагана. Наверное, есть что-то такое в тамошнем воздухе.

...Человек, пришедший с серьезными намерениями, может вложить в «Ага!» очень большой смысл.

Жизнь учит нас понимать, когда нам рады, а когда нет.

Я уполз в тень, как леопард, кипя обидой.

Я вытер лоб. -- Дживс, - сказал я, - знаете, что я сейчас чувствую? Как будто я маленький ребенок, который потерялся, заблудился и вдруг нашел свою маму. -- Правда, сэр? -- Вы не сердитесь, что я сравнил вас с мамой? -- Ну что вы, сэр, помилуйте. -- Спасибо, Дживс.

...Я считаю, что имя Дживса должно войти в историю, овеянное легендами и сказаниями.

Я говорил, что никто не может упрекнуть всеми уважаемого неженатого молодого человека вроде меня за то, что он неодобрительно относится к барышням в лиловых пижамах, которые забрались к нему в постель…

Жизнь учит нас понимать, когда нам рады, а когда нет. Сейчас мне было яснее ясного, что никто мне не обрадовался, и я подумал, что, пожалуй, стоит сначала поощрить Чаффи щедрой похвалой, а уж потом приступить к главной теме.