Левша. Сборник

Ай да Катерина- и коня на скаку остановит, и тестя супчиком с грибочками накормит, и муженьку шею свернет, и племянника на тот свет спровадит, и соперницу искупает. Закрыла книгу на последней странице и уже захотелось открыть заново. Очень необычная для моего понимания классика- живенько, бодренько, неожиданный триллерок из 1897 года. Жила-была скучающая купеческая жена, не любимый и бесплодный муж, попрекающий свекор. И как устоять перед молодым и красивым приказчиком, который всегда рядом?! Страсть кипит, кровь бурлит, хорошо и весело-да вот только остальные никак не оставят голубков в покое. То свекор нос сунет, то муж будь неладен вернется, то родственники нагрянут. Нет молодым покоя. И Катерина расправив крылья превращается из купеческой жены в маньячку...Страсть или болезнь? решайте сами, к чему отнести это безумие.

Для Катерины Измайловой не может существовать никакого противодействия, её не пугает даже каторга: «с ним (с Сергеем) ей и каторжный путь цветёт счастием

Сильные эмоции после почтения, как посмотрела остросюжетный фильм. Мне понравилось!

Невероятно сильное произведение, несмотря на малую форму. В аудиоверсии оно заняло у меня всего около двух часов. Зато каких! Это какой же талантище надо иметь, чтобы умудриться развить такие вселенские страсти за такой небольшой отрезок времени.

Страсти в 19-м веке бурлят и кипят нешуточные. Двадцатичетырехлетняя барыня Катерина Львовна, выданная по материальным соображением за купца Измайлова в два раза её старше, от скуки, безделья, отсутствия детей и нежных чувств к супругу решает уступить заигрываниям приказчика Сергея и отдаться пламенной страсти со всеми вытекающими отсюда последствиями. Всё бы ничего, да только страсть переросла в какую-то паталогически больную любовь, сокрушающую всё и всех на своём пути. Сокрушающую настолько, что даже убийство не кажется уже чем-то таким запретным и невыполнимым. И скажем, что для Катерины Львовны и её подельника, мечтающего о помещичьей славе, одним убийство дело не ограничилось.

Но было бы странно, если бы автор не наказал ослеплённую ревностью и страстью Катерину. Полное и сокрушительное разоблачение, судебный приговор, каторга и неминуемая смерть в холодных водах Волги, отстаивая право быть единственной любимой женщиной.

Если сравнить это произведение, к примеру с Стефан Цвейг - Письмо незнакомки , прочитанным мною буквально на днях, то очень интересна разноплановость главных героинь. У Цвейга героиня, незамеченная, всю жизнь молча любит и тайно поклоняется своему кумиру, возведя его в ранг божества и кинув к ногам любимого свою такую не нужную ему жизнь; у Лескова же Катерина Львовна выцарапывает право на любовь когтями и выгрызает клыками, не ведая законов морали и не колеблясь запятнать руки кровью. Стоит также отметить, что ни в одном, ни в другом случае предмет страсти был явно не достоин таких бессмысленных и беспощадных жертв.

Яркими, сказочными красками написана история жизни очарованного странника. Жизни, которой хватило бы на десять странников, но всё досталось одному. Видимо, это такой собирательный образ.

Автор считает его праведником. Сам герой считает себя грешником. Кто же он на самом деле? Его посылы и стремления светлы и богоугодны, но его импульсивные (а иногда и спланированные) действия часто богомерзки.

С одной стороны, пьянство, азарт, жестокость по отношению к животным и некоторым людям, полное безразличие к своим женам и детям, воровство, убийства. С другой стороны, крепкая вера в бога, патриотизм, храбрость, милосердие, жертвенность, смирение.

Ангельское милосердие и дьявольская жестокость могут ужиться вместе только если у человека нет внутреннего стержня, и он легко может склониться в любую из сторон. С другой стороны, герой твердо верит в бога — обычно это очень твердый, несгибаемый стержень.

Может быть это такая широкая русская душа? Не могу судить. В чем она заключается? Если в непонятном томлении и страсти, то тогда, пожалуй, и так. Имя, да, трижды русское — Иван Северьянович Флягин. (Четвертое измерение русскости добавляет имя человека, рассказавший мне эту историю — Клюквин :))

Чем, кем он очарован? Богом? В любом случае, вера его вне религии. Вообще, по православию автор прошелся неликоприятно. Миссионеры в степях отказались его спасать, так как их цель — обращать неразумных татар в христианскую веру, а не помогать своим православным братьям. Да и в других случаях православие не выглядит у Лескова привлекательным.

Очарован людьми? Не исключено. Один маг его очаровал буквально, да и влияние на него цыганки не обошлось без каких-то потусторонних чар.

Но скорее всего он очарован именно своей дорогой. С жадностью он встречает всё новые повороты на своем тернистом пути, зачастую ища их сам.

Он прежде всего странник и этим уж и очарован. И здесь как никогда кстати можно вспомнить мотив лошадей — единственное, что сопровождает его на всём долгом пути. В начале своего повествования Голован рассказывает об укрощенном им когда-то с помощью особой хитрости диком коне. Рассказчик укротил его мистическим страхом, физической болью, а затем лаской.

Не это ли портрет и самого героя? Дикий, необузданный конь, которого никто не может приручить. Ни бог, ни царь и не герой. В его жизни было много мистического страха, много боли и много ласки. Но при этом не нашлось силы, которая бы смогла укротить его необузданный страстный бег. Так он и скачет по дорогам до сих пор. Ещё и на войну собирается на старости лет.

Может быть в этой страстности и заключается та самая русская душа? И цыганка тогда полюбилась ему именно за свою дикость. Не знаю, душа Голована для меня потемки.

Но конь, хоть и умное животное, но всё же не чета человеку. Так и Иван Северьянович в своих рассуждениях иногда напоминает неразумного ребенка. И тогда его мощная богатырская сущность скукоживается до какого-то карикатурного солдата Швейка. То ли идиот, то ли мудрец. Что ни сделает — всё не так. Хочет как лучше, а получается как всегда. То ли праведный странник, гордо ступающий по Земле Русской, то ли неприкаянный скиталец, безропотно воспринимающий удары судьбы.

Можно сравнить героя и с Големом, чья сила и желание послужить своему Богу не соответствовали возможностям и самой природе.

Ведь не зря же рассказчик всё-таки ушел в монастырь с мыслью:

Что больше повиноваться, то человеку спокойнее жить

Да, коням, Швейкам и Големам лучше только повиноваться, не проявляя никакой инициативы. Впрочем, и это не всегда спасает окружающих их людей от бед.

Короче, запутал меня автор. Снова, как и в "железной воле", он предстал передо мной Шахерезадой, плавно плетущей кружева своих экзотических сказок. Но морали на этот раз я не понял.