Цитаты из книги Ремесло

В газете есть три источника дохода. Подписка, розница и объявления. Подписка – это миф. Это деньги, которые мы, в сущности, занимаем у читателя. Розница дает гроши – тридцать пять центов с экземпляра. Чистые деньги приносят только рекламные объявления. На этом держатся все западные газеты.

Когда я творю для газеты, у меня изменяется почерк.

Экзотичность пережитого материала – важный литературный стимул.

Рай - это, в сущности, то, чего мы лишены.

Старуха-эмигрантка в рыбном магазине: «Я догадывалась, что здесь говорят по-английски. Но кто же мог знать, что до такой степени?!.»

Знаменитый писатель Раевский опубликовал новеллу из дореволюционной жизни. В ней была такая фраза: "Светлые локоны горничной выбивались из-под ее кружевного ф а р т у к а..."

В результате я закалился и давно уже не требую церемонного отношения к себе. Что-то подобное я могу сказать и о нашей газете. Мы - не хризантема. Нас можно изредка вытаскивать с корнем, чтобы убедиться, правильно ли мы растем. Мне кажется, нам это даже полезно.

Я не знаю, кто я такой. Пишу рассказы… Совесть есть, это точно. Я ощущаю ее болезненное наличие. Мне грустно, что наша планета в дальнейшем остынет.

Шесть месяцев я пролежал на диване. Порой заходили друзья и ложились на соседний диван. У нас было три дивана, и все разноцветные.

Чернокожего боксёра вы можете отличить по светло-голубой каёмке на трусах...

Я становился "прогрессивным молодым автором". То есть меня не печатали.

Мне нравилась Америка. Просто ей было как-то не до меня…

Мы единственные в Америке завтракаем, как положено. Едим, например, котлеты с макаронами.

Денег я не получил. Зашел к руководителю Второго творческого объединения Дмитрию Молдавскому. Начал ему объяснять, как и что, Молдавский рассеянно улыбался. Вдруг я заметил, что он меня рисует. И довольно похоже. Я понял, что разговаривать с ним бесполезно, и ушел.

Советская власть - обидчивая дама. Худо тому, кто ее оскорбляет. Но гораздо хуже тому, кто ее игнорирует...

Бездарная рукопись побуждает к низким требованиям. В силу этих требований ее надо одобрить, издать. Интересная - побуждает к высоким требованиям. С высоты этих требований ее надлежит уничтожить...

Мне вспоминается такая сцена. Заболел мой сокамерник, обвиняышийся в краже цистерны бензина. Вызвали фельдшера, который спросил: — Что у тебя болит? — Живот и голова. Фельдшер вынул таблетку, разломил ее на две части и произнес: — Это — от головы. А это — от живота. Да смотри, не перепутай...

Я был неотвратимым злом, той данью, которую гений вынужден платить современному обществу.