Дети мороза

Могучий рассказ из северной эпопеи Джека Лондона. У него есть два рассказа, где главные герои носят одно и тоже имя - Киш. Это "Сказание о Кише", рецензию на рассказ я уже писал, и "Киш, сын Киша". Рассказы разные: первый наполнен позитивным смыслом, второй - наоборот.

В "Кише, сыне Киша" Джек Лондон снова поднимает проблему противостояния рас и сохранение морально-идеологической чистоты герметического общества. Вождь тлунгетов Киш влюблен в дочь вождя танана Су-Су. Но отец Су-Су отказывается отдавать дочь за Киша, потому что тот "перестал быть мужчиной". А причиной всему то, что Киш стал приверженцем новой религии, которую принес в тундру миссионер отец Браун (не путать с известным героем Честертона). Браун и его христианство учат не убивать.

Отца Су-Су науськивает шаман Мадван, который понимает, что проигрывает бой за души тлунгетов, а, если позволить эту свадьбу, то и души танана могут отойти чужому богу и Великий Ворон останется без своих воинов. Такого быть не должно, поэтому Кишу предлагают в качестве доказательства своей благонадежности зарезать мальчика-раба, он отказывается, поэтому и ему отказывают в сватовстве. А сама Су-Су говорит, что у него еще остается шанс, если он принесет ей головы троих убитых им людей.

Су-Су предполагала, что Киш ради неё расправится с белыми, но... Но душа Киша долго мучилась, однако предать людей, научивших его новому взгляду на мир, он не смог. А вот выполнить условия Су-Су он выполнил, она же не сказала, чьи это должны быть головы - белых миссионера и торговцев или краснокожих отца и братьев самой Су-Су. Он его даже перевыполнил - вместо трех голов принёс четыре.

Отец Браун проиграл битву за душу Киша, тот отправился прямиком в ад, но индеец, рискнувший нарушить запрет религии ради страсти, предпочел убивать своих соплеменников-язычников, а не детей Христа - западная цивилизация одержала еще одну маленькую победу на большом пути покорения коренных американских народов.

Сборник Джека Лондона "Дети мороза" целиком посвящен индейцам Аляски и северной Канады - коренным народам этих мест. В"Болезни Одинокого Вождя" рассказывается история сына вождя одного из племен. По сути речь идет о "привигвамных" интригах вокруг титула вождя. Вождь Выдра стар, его сын после схватки с медведем получил серьёзные травмы, у него случилось что-то с головой, и он готовится к смерти. Все приготовления свершены, семь рабов ждут, когда умрет юноша, чтобы последовать за ним и прислуживать ему на том свете, а он всё не умирает.

И тогда шаман Сколка, мечтающий захватить власть в племени, придумывает беспроигрышный ход - Одинокого Вождя нужно отправить в поселение мукамуков, с которыми извечно воюет племя, он поведет своих воинов в последнее свое сражение. В бою с соседями он умрет как воин и тогда можно будет произвести почетное погребение, к которому всё готово.

Но всё пошло не по плану хитроумного шамана, в первой же схватке, еще подплывая на байдарке к поселению мукамуков, Одинокий Вождь вступает в схватку с двумя врагами и получает по башке веслом - и что-то в голове его щелкнуло и недомогание сразу прекратилось, более того, он озверел и превратился в самого настоящего берсерка, в одиночку бросившись на селение мукамуков, воины его племени едва успевали за ним. За один день он расправился с враждебным племенем, уничтожив его под корень.

Вернувшись, Одинокий Вождь расправился со Сколкой и объявил себя полным хозяином племени - вождем и шаманом в одном лице - тоталитаризм восторжествовал. И так велика была его воля и его власть, что не было у него никаких препон и ограничений, пока... "пока не приплыл пароход".

Белый человек оказался сильнее и могущественнее даже такого великого воина как Одинокий Вождь. И теперь старик сидит у костра и рассказывает белым людям, которые готовы его слушать, о своем великом прошлом.

Далеко-далеко на севере, там, где великий Юкон впадает в большое море, жило племя индейцев-рыболовов. Они знали о жизни всё, им были ведомы законы мироздания, они были опытны и умны. Они знали, что в мире живут не только индейцы, есть еще белые люди, но таких мало, очень мало, им пришлось видеть только двоих - переписчика населения и заблудившегося католического священника. Было это еще до начала золотой лихорадки, которая принесет цивилизацию в эти края, пока что умиротворенных рыболовов ничто не смущало.

И тут появляется Нам-Бок - один из племени, который считался уже много лет погибшим, его байдарка не вернулась с охоты. Поэтому возник резонный вопрос опытных и бывалых людей: сам ли это Нам-Бок или его тень? Однако, он был плотный и ел пищу, а тени, как известно, этого делать не могут.

А потом Нам-Бок начинает рассказывать о своих приключениях, о том, как он попал на шхуну белых людей, о стране, населенной исключительно белыми людьми, о их домах, о паровозах, о деньгах, о городах. Индейцы готовы были поверить в любые чудеса, но только, чтобы они не противоречили их представлениям о жизни. Это же глупость несусветная - утверждать, что железный корабль может плавать. То, что железо тонет в воде - они уже знают, и это касается любого железа. А рассказ про железную дорогу выглядит еще более нереально, как это можно такое дорогое железо бросать на землю! Да и не может его в мире быть так много, чтобы из него строить дороги, которые такие длинные, что им не видно конца. Вот и про паровоз, пока он представляется неким ужасным зверем, вроде верят, но как только Нам-Бок говорит, что люди сами делают эти паровозы из железа, вера кончается.

Несколько раз, когда Нам-Бок рассказывает про большие корабли и дома, индейцы спрашивают: "А люди там тоже большие?" Если бы это оказалось так, они бы ему поверили. Тогда бы рассказы бродяги совпали бы с волшебными племенными мифами, но он настаивал на обратном, модель мира, которую предлагал он, никак не соотносилась с тем, что было возможно по их представлениям. Классическое "этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!"

И тогда Нам-Бок объявляется сначала лжецом, а затем, дабы не искушал более, несмотря на его телесную оболочку и пристрастие покушать, его определяют таки в тени. Да, именно - тень! Нам-Бок пришел оттуда, откуда еще никто не возвращался - он пришел из мира мёртвых и рассказывает как раз о нём. Поверить в такой расклад индейцам гораздо проще, чем в рассказы Нам-Бока о городах, где людей так много, что всего берега не хватило бы, чтобы поставить их лодки. И его изгоняют - уходи туда, откуда пришел.

Это рассказ не столько о нецивилизованных индейцах, сколько о нас самих, о разности нашего восприятия, о параллельном существовании разных миров, о ничтожности свидетельства того, в чем мы не разбираемся и не понимаем. Ведь часто пещерная дикость и тупость носит вид эрудированности и экспертности.