Цитаты из книги Романы

Удивительное дело, как люди еще верят в слова

Он держался необыкновенно величественно, точно он был не живой человек, а собственная своя статуя, воздвигнутая по общественной подписке.

На философию всякий вздор сваливать тоже не приходится.

От него веяло свежестью и тишиной, той кроткой и счастливой тишиной, на которую сердце человека отзывается сладким томлением тайного сочувствия и неопределенных желаний...

– А что, этот барон, ваш новый знакомый, приедет сегодня? – спросил Пигасов. – Да, приедет. – Он, говорят, великий филозо'ф: так Гегелем и брызжет.

Поверьте, женщина не только способна понять самопожертвование: она сама умеет пожертвовать собою.

Кто стремится к великой цели, уже не должен думать о себе.

«Какой я смирненький стал», – думал он про себя.

Он, говорят, великий филозоф: так Гегелем и брызжет.

ты – байбак, и ты злостный байбак, байбак с сознаньем, не наивный бай бак. Наивные байбаки лежат себе на печи и ничего не делают, потому что не умеют ничего делать; они и не думают ничего, а ты мыслящий человек – и лежишь; ты мог бы что-нибудь делать – и ничего не делаешь; лежишь сытым брюхом кверху и говоришь: так оно и следует, лежать-то, потому что все, что люди ни делают, – все вздор и ни к чему не ведущая чепуха.

Горе сердцу, не любившему с молодости!

Да и в самом деле, о чем может рассуждать женщина? ... Наши старики умнее нас были. У них в сказках красавица сидит под окном, во лбу звезда, а сама ни гугу. Вот это как следует.

Заметьте, я на нее клеветать не желаю, я ее даже люблю, насколько, то есть, можно любить женщину; у ней во всем доме нет ни одной книги, кроме календаря, и читать она не может иначе, как вслух – чувствует от этого упражнения испарину и жалуется потом, что у ней глаза пупом полезли… Словом, женщина она хорошая, и горничные у ней толстые. Зачем мне на нее клеветать?

"...ничего не выходило у образованного камердинера: природа отказала ему в музыкальной способности, как и во всех других."

А дороги бывают грязные...

Ужели мы одни... одни... а там, повсюду - во всех этих недосягаемых безднах и глубинах, - все, все нам чуждо?

По-моему, или все, или ничего. Жизнь за жизнь. Взял мою, отдай свою, и тогда уже без сожаления и без возврата.

Я не скучал оттого, что был ребенком.

Смерть как рыбак, который поймал рыбу в свою сеть и оставляет ее на время в воде: рыба еще плавает, но сеть на ней и рыбак выхватит ее - когда захочет.