Цитаты из книги Романы

И она привязалась к Ивану Петровичу всей силою души, как только русские девушки умеют привязаться.

От младых ногтей не могу видеть равнодушно немца: так и подмывает меня его подразнить!

Владимир Николаич с пятнадцатилетнего возраста уже умел не смущаясь войти в любую гостиную, приятно повертеться в ней и кстати удалиться.

Напротив, я готова покоряться, только неравенство тяжело. А уважать себя и покоряться — это я понимаю; это счастье; но подчиненное существование... Нет, довольно и так.

Когда человек очень, очень несчастлив, — с каким глупым видом он следит за всем, что около него происходит.

Одни самолюбивые люди застенчивы.

Любовь... В ней и жизнь, и смерть; и смерть в ней так же громко говорит, как и жизнь.

Все умерло и мы умерли.

Ты мне говоришь все такое хорошее, а у меня своих слов нет.

Вы должны простить... если хотите, чтобы и вас простили.

Во всякое время тиха и неспешна здесь жизнь, ...кто входит в ее круг, —покоряйся: здесь незачем волноваться, нечего мутить; здесь только тому и удача, кто прокладывает свою тропинку не торопясь, как пахарь борозду плугом.

Молодая голова недолго кипит одна.

Непонятыми остаются только те люди, которые либо сами не знают, чего хотят, либо не стоят того, чтобы их понимали.

- Вы очень любите свою родину? - произнесла она робко. - Это еще не известно, - отвечал он. - Вот, когда кто - нибудь из нас умрет за нее, тогда можно будет сказать, что он ее любил.

...в отрицании - отрицании полном и всеобщем - нет благодати.

она так уверена в своём умении воспитывать детей, что ей и в голову не приходит беспокоиться и них.

Я бы не рассердился, если б вы не поклонились, но зачем отворачиваться?

... но он не хотел вернуться домой нищим из России, из великой России, этого золотого дна артистов...

... он еще помешан был на том, чтобы все легкое делать трудным. Если бы это зависело от его распоряжений, у него бы люди ели пятками, право.

... пью за молодость, за ее надежды, за ее стремления, за ее доверчивость и честность, за все то, от чего и в двадцать лет бились наши сердца, и лучше чего мы все-таки ничего не узнали и не узнаем в жизни...