Цитаты из книги Романы

У каждого человека есть свой идеал

Женщина женщине розь

В рисунке, да и вообще в жизни, лёгкость и смелость- первое дело.

О друг мой Аркадий Николаевич! Об одном прошу тебя: не говори красиво.

К тому же он чувствовал на сердце ту беспричинную грусть, которая знакома только одним молодым людям.

Слабость возмущала ее, глупость сердила, ложь она не прощала «во веки веков»; требования ее ни перед чем не отступали, самые молитвы не раз мешались с укором. Стоило человеку потерять ее уважение, — а суд произносила она скоро, часто слишком скоро, — и уж он переставал существовать для нее. Все впечатления резко ложились в ее душу; не легко давалась ей жизнь.

Не прикасайтесь, пожалуйста, к этой ране; руки у вас нежные, а все-таки мне будет больно.

День прошел тихо, довольно скучно, но все, разъезжаясь, почувствовали, что попали в прежнюю колею; а это много значит, очень много.

Вы порицаете моё направление, а кто вам сказал, что оно во мне случайно, что оно не вызвано тем самым народным духом, во имя которого вы так ратуете?

И расстались они довольно сухо, что, впрочем, часто случается между приятелями на Руси.

Он не умел сходиться с людьми; двадцати трех лет от роду, с неукротимой жаждой любви в пристыженном сердце, он еще ни одной женщине не смел взглянуть в глаза.

– Что я скажу? – угрюмо возразил Лемм. – Ничего я не скажу. Все умерло, и мы умерли (Alles ist todt, und wir sind todt). Ведь вам направо идти?

– Направо.

– А мне налево. Прощайте.

Справедливый намек возбуждает уныние — это не по-христиански; к несправедливому человек равнодушен — это глупо, а от полусправедливого он и досаду чувствует и нетерпение.

Слабость возмущала ее, глупость сердила, ложь она не прощала.

Муж всегда виноват, когда жена нехорошо ведет себя.

Я все знаю, и свои грехи, и чужие, и как папенька богатство наше нажил; я знаю все. Все это отмолить, отмолить надо.

притом ему постоянно казалось, что Николай Петрович, несмотря на все свое рвение и трудолюбие, не так принимается за дело, как бы следовало; хотя указать, в чем собственно ошибается Николай Петрович, он не сумел бы.

полуграмотный, грубый, но не злой

-вспомните, милостивый государь, — повторил он с ожесточением, — английских аристократов. Они не уступают йоты от прав своих, и потому они уважают права других; они требуют исполнения обязанностей в отношении к ним, и потому они сами исполняют свои обязанности. Аристократия дала свободу Англии и поддерживает ее.

Он бранился с утра до вечера, иногда очень метко, иногда довольно тупо, но всегда с наслаждением.