Цитаты из книги Irish Ghost Stories

Один надежный друг стоит дюжины рекомендательных писем.

Many American ladies on leaving their native land adopt an appearance of chronic ill-health, under the impression that it is a form of European refinement.

"Любовь ведь сильнее смерти."

Сэр, - сказал мистер Отис, - я вынужден настоятельнейше просить вас смазывать впредь свои цепи. С этой целью я захватил для вас пузырек машинного масла "Восходящее солнце демократической партии". Желаемый эффект после первого же употребления. Последнее подтверждают наши известнейшие священнослужители, в чем вы можете самолично удостовериться, ознакомившись с этикеткой. Я оставлю бутылочку на столике около канделябра и почту за честь снабжать вас вышеозначенным средством по мере надобности.

Уистлвик был из тех новоиспеченных героев Ватерлоо, которых почитал весь мир, за исключением Франции; единственной дурной чертой, которую я в нем знал, была привычка изобильно утолять жажду шампанским; он неизменно следовал ей на балах, музыкальных вечерах и всех праздниках, какие ему доводилось посещать.

" Как хорошо, наверно, лежать в мягкой темной земле, чувствовать, как над головой у тебя колышется трава, и прислушиваться к тишине. Не знать ни вчера, ни завтра. Забыть о времени, простить жизни ее зло и обрести полный покой. Вы можете помочь мне. Вы можете открыть мне врата в Обитель Смерти, потому что Любовь неразлучна с вами, а Любовь сильнее, чем Смерть."

Смерть, должно быть, прекрасна. Как хорошо, наверное, лежать в мягкой темной земле, чувствовать, как над головой у тебя колышется трава, и прислушиваться к тишине. Не знать ни вчера, ни завтра. Забыть о времени, простить жизни ее зло и обрести полный покой.

- Не нужно мне шляпы! Мне нужна Вирджиния!

"Превосходство в рождении - мощная движущая сила любви. Мимолетная реплика богатого сквайра дальше продвинет его на пути к сердцу хорошенькой молочницы, чем добропорядочный селянин сумеет пройти за долгие годы ухаживаний"

Это, бесспорно, было бы убийством, но никакого беспокойства по этому поводу я не испытывал. Так всегда: раз ступив на стезю порока, мы незаметно для себя подвигаемся все ближе и ближе к преступлениям более тяжким, чем поначалу рассчитывали.

— А это правда, что на этом самом месте вы убили свою жену? — Правда, но она была дурна собой и совершенно не умела готовить.

Не уснуть куда труднее, особенно в церкви. А уснуть совсем просто.

“Yes, death. Death must be so beautiful. To lie in the soft brown earth, with the grasses waving above one's head, and listen to silence. To have no yesterday, and no tomorrow. To forget time, to forget life, to be at peace. You can help me. You can open for me the portals of death's house, for love is always with you, and love is stronger than death is.”

– Что нам делать с женщиной, которая падает в обморок? – Вычтите время обморока у нее из жалованья, – ответил посол, – тогда перестанет !

Так устроен человек: едва вступив тайком на неправедный путь, он готов совершить любые преступления, куда более тяжкие, чем он готов признаться себе. 

В ярких лучах солнца даже самые скучные предметы, на которые в серых рассветных сумерках мы не обратили бы внимания, начинают играть чудесными красками.

— Какой отвратительный климат, — спокойно заметил американский посол, закуривая длинную сигару с обрезанным концом. — Наша страна-прародительница до того перенаселена, что даже приличной погоды на всех не хватает. Я всегда считал, что эмиграция — единственное спасение для Англии.

Как не бывает заплесневелого сыра без сырного клеща и старого дома без крыс, так не сыщешь и древнего обветшалого городка, не населенного, как положено, гоблинами.

Что, милорд, пусть привидение идёт вместе с мебелью.