Бездна

The gap of danger where the demon waits is still unknown to you. Seek it if you dare. (с) Beowulf

Это небольшой рассказ о том, что, каким бы спокойным и оптимистичным ни казался настоящий момент, бездна всегда где-то неподалёку. Солнечный день в лесу, высокие умудрённые опытом деревья нежно переговариваются, шум ручейка, шаловливые облачка, играющие в небесные догонялки. Общее благостное настроение, когда хочется держаться за руки и улыбаться без причины… Мизансцена может смениться почти мгновенно. Как мрак опускается без предупреждения, так и зло не сообщает о своём приближении фанфарами. Агрессор не предваряет насилие уведомлением на почту и предложением выбрать удобное вам время.

Л.Н. Толстой не одобрил рассказ, посчитав, что герой не смог бы совершить такую гнусность. Слишком сгущены краски, как-то неправдоподобно? Что же, на это можно ответить, что Льву Николаевичу в некотором роде повезло не стать свидетелем кровавой истории XX века. Да и не обязательно ходить за примерами в прошлое столетие. Наше сегодня подкидывает достаточно материальной базы, косвенно подтверждающей, что всё описанное в рассказе - реалистично. Обычный человек и не на такое способен. Дай ему волю, создай соответствующие условия, и он будет убивать, грабить, насиловать. Всё это без веской причины.

Рассказ в значительной степени о том, что каждый человек, даже вполне приличный и цивилизованный, носит в себе потенциальную бездну. Одно совершённое злодеяние может спровоцировать цепную реакцию и быстро набрать новых рекрутов. Подлость и агрессия могут никогда не выйти на поверхность, при нормальных обстоятельствах так обычно и происходит. Иначе сколько-нибудь комфортная жизнь в социуме была бы едва ли возможна. Однако это не значит, что они не затаилась где-то на глубине. Леонид Андреев говорит о «подлецки-благородной» человеческой природе. В большинстве людей заложен потенциал как на добро, так и на зло. Человек - социальное существо. Хотя эта максима звучит как банальность, она остаётся ключом к пониманию многих общественных процессов и места в них личности. Воспитание, образование, культура, среда обитания и круг общения, принятые нормы морали и этики формируют личность и указывают на пределы дозволенного. Если, внешние ограничения снимаются, будь то чьё-то решение или воля непредсказуемого случая, то может произойти то, что случилось в рассказе с девушкой и её воспитанным спутником. Нужно учитывать не только то, что культурный слой имеет тенденцию отслаиваться, но и толщина его часто не так велика, как может показаться. Чтение романтической литературы и разговоры о возвышенном точно никак не гарантируют, что бездна однажды не постучится в дверь вашего сознания.

Что в итоге? Обратившись к эвфемизму, позволим себе (в очередной раз) заключить, что в человеческой природе присутствует тёмная сторона. Социум не всегда умеет или даже хочет держать её под контролем. Значит ли это, что убийства и агрессия, войны и изнасилования неизбежны? Конечно же нет. Считать так означает пытаться избавиться от чувства ответственности, умалить понимание того, что каждый несёт ответственность за свои поступки. Ни неудачно сложившиеся обстоятельства, ни чей-то злой умысел, выпустивший на свободу гнусные импульсы, не являются смягчающими факторами при совершении тяжких преступлений.

Рассказ хороший, но я ожидала от него больше эпатажа, непредсказуемости и эмоциональной вовлечённости.

Вероятно, самое интересное в этом рассказе — не основная фабула, не описание, а то состояние, в котором видит автор своих героев, себя и окружающих. Сама история максимально банальна, и может произвести впечатление только на совсем уж «нервно расстроенных» людей — все криминальные сводки пестрят чем похуже. Вплоть до того, что после группового изнасилования муж убивает свою жену, ведь она теперь «испорчена», и вообще, «она ему изменила» — так что историей, подобной этой, как-то растеребить душу точно не получится. Уж точно не после Достоевского.

Если смотреть на эту ситуацию с романтической позиции — все-таки автор это «серебряный век», то история становится чуть более объемной, но не сильно — такой вот дешевый 3D из кинотеатра. Понятно, что перепрыгнув через канавку, герои оказались в другом мире — в мире кошмарных сущностей, загробном, потустороннем. Проблема в том, что именно тот мир — витален и жив, а мир наших студентов — фантазийный и существующий только в голове интеллигентного мальчика и такой же интеллигентной девочки. Почему фантазийный? Потому что только фантазер может думать, что юные студенты 21 и 17 лет чисты, прекрасны, у них всех такие светлые помыслы, и вообще, ясные незабудки — истероидный взгляд не вещи прям на лицо.

Так вот, попав в «другой» мир герои столкнулись с «ужасом» реальной витальности, плодоносящего начала (платонические чувства бесплодны по своему определению, если не вспоминать любовь Платона к мальчикам — что тоже, в целом, не сильно то плодно). Сам герой — классический доходяга, с «тонкими ручками», «бледной кожей», и естественно не способный не то что на оплодотворение, а на какой-то волевой акт. Вероятно, автор отождествляет с таким студентом себя, а вываливает сразу определенные аберрации — ибо витальных женщин он боится, а перед мужчинами, сильными, злыми, тестостероновыми самцами с пенисами наперевес он явно млеет. Честно, в описании мужиков автор куда более искренен, чем в описании «любви» героев-студентов — автор часть с орками начинает писать гораздо живее и, не побоюсь этого слова, с куда большим интересом и любовь к происходящее. Ну и да, после этой витальной атаки герой, выплюнув землю изо рта, и вылезший из могилы, тоже способен на импровизированный половой акт — дохлый, конечно, ибо куда герою против трех жеребцов, но хоть как-то.

Из интересного — разве что игра смыслов с «бездной» в виде морального падения студента, и «бездной» в виде влагалища студентки. Как по мне, когда видишь столько нарочитого пафоса, хочется добавить какой-то буффонады — зубов туда, что ли, напихать. Иначе выглядит уж слишком натужно и, будем честны, скучно.

В целом, рассказ больше дает информации об авторе, чем художественной ценности — тут тебе и явные страхи витальности как таковой, и боязнь в сочетании с такой тягой к «настоящему мужику» — ох уж эти фигуры отца, настоящего, сильного, которого не было в жизни интеллигентного мальчика, тут тебе и способность произвести некий витальный акт только в рамках повторения... Об Андрееве эта история говорит куда больше, чем о его героях и о художественных способностях. Шокировать или что-то подвинуть эта история может только у нарочитого истерика, уж что-то, а в бытовой реальности Российской империи, со всеми помещиками, крепостными, насилованием дворовых девок «барином» и пр. таких кейсов было предостаточно.