Поэзия Вячеслава Иванова, как и ожидается от представителя символизма, полна смутных намеков на таинственные озарения, потусторонних исканий и метафизических загадок, Эроса и Танатоса, античных мистерий и католического мистицизма (это уже личные пристрастия поэта, хотя многие авторы начала ХХ века тоже этому следовали). Кроме того, для стихотворений Иванова характерна сделанность, попытка технического совершенства. Автор часто обращается к сложным упражнениям в стихосложении и полузабытым (в том числе из-за их искусственности) формам со сложными, трудно воспринимаемыми схемами рифмовки и малообъяснимыми сбоями ритма. Впрочем, на фоне того, что было потом, эти опыты выглядят вполне удобочитаемыми. Личность лирического героя, представленная в стихах, выглядит малосимпатичной – каждое движение души этого персонажа становится вкладом в какую-то масштабную драму между небом и преисподней, все его чувства – воплощение «божественных» озарений или титанических борений. Ему мало любить женщину, нужно, чтобы она была аватаром какой-нибудь мистической сущности.
Надо сказать, что в сборнике представлены стихотворения из разных периодов творчества, и поздние, эмигрантские (итальянские) стихи выглядят более понятными и менее напыщенными, как будто с возрастом автор смирился с тем, что он не полубог. Также в конце сборника есть две поэмы – «Спор. Поэма в сонетах» (по сюжету это диалог лирического героя со смертью) и «Солнцев перстень» (довольно изящная аллегория смены дня и ночи с колоритом русских народных сказок и неизбежным выходом к мистическим, эсхатологическим намекам).
21 понравилось
