Исповедь. В чем моя вера?

Человек перерос свою цель. Многим известно это состояние, когда цель достигнута, казалось бы, тебя ждет эйфория, бесконечный праздник. А на самом деле ты разочарован, так как ждал чего-то другого. Найти новый смысл, новую цель очень сложно. Смысл должен быть высоким, выше того, к чему ты пришел ранее. Цель должна быть осязаема, то есть достижима в обозримом будущем. Наконец, для реалистов, цель должна быть по зубам и давать вполне тривиальные результаты.

Лев Толстой оказался в той ситуации, когда что-то достигнуто, но все это чепуха, тлен и мелкие пятна. Не знаю, насколько это хорошо. Может стоит прожить жизнь и не заморачиваться по поводу глубинного смысла. Лев Толстой завидует простому народу, живущему одной лишь верой. Но, это у кого как получится.

Животный страх смерти, посещающий всех людей, ко мне приходит в форме загадки мироздания. Когда я начинаю думать о бесконечности, о том, что человек - это микроб на теле вечности, то чаще всего у меня начинает ехать крыша. Свои бренные останки представлять страшно, но глупо - вряд ли на тот момент у кого-то будет возможность иметь к ним какое-то отношение. Вера у меня тоже есть. Вера в науку. Хотя, я прекрасно осознаю - в каком зачаточном состоянии она находится до сих пор. И, в основном, благодаря самому человеку, который преимущественно занимается всякой чепухой, тормозящей, а зачастую и тянущей назад его развитие. Не считаю науку надуманной, потому что существуют некоторые вещи фундаментальные, имеющие место независимо от того, придумал ли что-то человек на эту тему. Вера моя, безусловно, наивна. Человек скорее уничтожит сам себя, чем придет к какому-нибудь практическому результату, но вера - она на то и вера, что не имеет с разумом ничего общего.

Льву Толстому было намного хуже. Ему пришлось веру искать, хотя в поисках он и преуспел на основании одного лишь везения. Придя к Богу, даже практически к христианскому, он получил именно то, что искал - набор правил, которым можно слепо следовать и возможность анализировать свой путь, а также то, что уже нашел. Будучи человеком умным, разносторонне развитым и въедливым, в ходе своего поиска он написал "Исповедь", а за свои выводы был предан анафеме православной церковью, что, впрочем, и неудивительно. Вопрос смысла жизни рано или поздно посещает каждого. Но не всякий в нем копается подобным образом. Произведение лучшее у автора, никакие графоманские многотомники рядом не стояли.

На основании этой теории назвать Льва Толстого "выжившим из ума стариком" мог либо дурак, либо тот, кто подвержен стадным инстинктам. Разумеется, к дуракам никак не отнесешь Святейший Правительствующий Синод, высший орган управления Русской православной церкви, выдавший Льву Толстому за его теорию официальное отлучение от церкви.

Если поставить себя на место Льва Толстого и наделить похожими качествами, то теория абсолютно правильная и должна быть поддержана всеми, кто признает за собой повышенные морально-этические качества и просто причисляет себя к истинным христианам. Хотя, по существу Лев Толстой всего лишь поменял местами приоритеты христианства, сделав первичным выполнение правил, а вторичным - подчинение. Оказалось, что в России именно на втором все и держится. Что это второе давно погрязло во лжи и обмане. Все это лишний раз доказывает иррациональную природу волевого воздействия, которое некоторые гении считают категорией разума.

В своей практической осуществимости эта теория напоминает теорию научного коммунизма, то есть - идеальную структуру применительно к человеческому обществу, которая из-за людских склонностей и гиблой природы не может нигде на этом свете существовать. Толстой объяснил также невозможность постепенного перехода к толстовщине и это тоже абсолютно верно. Прогнившую насквозь структуру невозможно вылечить. Гнилой зуб вырывают, неизлечимое ГАИ разгоняют, а старый строй меняют новым с помощью революции. Много времени Толстой убил, проверяя на аутентичность законы божьи, что правильно, но абсолютно неинтересно.

Мысли, накладывающие сомнительный отпечаток на обстоятельства создания этого труда есть, но они совсем не касаются самой теории. 1. Лев Толстой назвал учение Христа высшим, ибо в нем связаны метафизика и этика. Сие очень субъективно и, если в отношении отдельных христианских законов его субъективизм приемлем, то для определения общей концепции - весьма условно. Подобный умный человек должен был понять, что для чистоты эксперимента к подобным же выводам должно было прийти хотя бы несколько человек. В противном случае его теория становится теорией для христиан, а не для всех людей, как он пишет. 2. Возраст автора на тот момент таков, что в гареме ему уже делать нечего, поэтому вся тематика, касающаяся полового воздержания выглядит предвзятой и погрязшей в теориях, а некоторые фразы юмористичными.

здоровый человек, не лечащийся постоянно или периодически летом, -- такое же исключение, как больной в рабочем сословии. Все эти счастливцы без исключения начинают онанизмом, сделавшимся в их быту естественным условием развития

3. Лев Толстой был уже сформировавшейся глыбой русской классики и мог себе позволить подобную вольную теорию, обличающую не только церковь, но и государственную власть.

Произведение не очень легкое, затянутое, ибо это же Толстой и он не умеет объясняться четко и по существу, но язык прекрасен и выводы подкреплены библейскими ссылками и примерами. Как и все учения, имеет зомбирующий эффект, где некоторые фразы, для лучшего вдалбливания их под корку, повторяются много раз.

В общем же и целом, Лев Николаевич - красавец, гений, умный и честный человек. Дай Бог ему хорошего коньяку там, где он сейчас находится.

p.s.

Вера не может произойти от доверия к тому, что он скажет; вера происходит только от сознания своего положения. Вера зиждется только на разумном сознании того, что лучше делать, находясь в известном положении.