Отзывы о книге Мы живые

Отличный роман о 20х годах прошлого века в лицах. Роман рассказывает о жизни героев в послереволюционном Петербурге. Советская власть уже установилась и герои оказываются в новой реальности, в новых условиях и в новых социальных статусах. Кто был никем стал всем. И наоборот.
В романе несколько сюжетных линий, несколько разнотипных и нешаблонных героев со своими идеалами и грехами. С  героями ты проживаешь всю их боль, радость, отчаяние, безумие и прочие эмоции. И переживаешь их в реальности. При чтении хочется рыдать, кричать, ругаться, радоваться и т.п., и все это в реальности, все эти чувства проживает тело именно физически.

Очень прекрасно и детально описывается Петербург, каждое описание ты вкушаешь как голодный, ты легко это визуализируешь и представляешь себя частью этого мира. Весь монументализм, приземленность, грязь, убожество, блеск и шик города в твоей голове визуализируется в прекрасное реалистичное кино. Кажется, что ты чувствуешь дуновение ветра города, его звуки резонируют с твоим телом.  Закрыв книгу у тебя есть четкое ощущение, что все это происходит вот у тебя за окном. Настолько это невозможно отличить от реальности. Отчасти она и про наши дни.

Книга о дружбе, любви, политике, принципах, свободе и идеалах.
В этой книге есть наверно все, и поэтому она может откликнуться многим сердцам. Книга очень кинематографична, на нее нужно снять сериал или классную полнометражку заслуживающую оскара.

Эта книга меня очень сильно впечатлила. После каждой прочитанной главы я хотел с одержимостью знать продолжение, читал снова и снова. Читается запоем. И безумно жаль, что она закончилась. Я просто выпил ее до дна, жадными глотками.
От этого автора это уже третье произведение, которое я прочел. Раньше я считал любимой книгой "Атлант расправил плечи" ее же авторства. Теперь моя любимая книга "Мы живые"!

"Мы живые" - дебютный роман 1936 года американской писательницы русского происхождения Айн Рэнд (Алисы Зиновьевны Розенбаум).

Давно я такой ерунды не читала!

Небольшая историческая справка: Алиса родилась в 1905 году и в 20 лет эмигрировала за океан, а свой во многом автобиографичный роман опубликовала в 1936 году.

Никакой художественной ценности в этой книге я не обнаружила, а что касается историзма, то о чём может идти речь, если страну она покинула в 1925 году в двадцатилетнем возрасте (да, что она вообще в 20 лет понимала!?), а книгу написала спустя 10 лет проживания в США, с их охотой за коммунистическими ведьмами.

Что касается самого сюжета, то герои шаблонно-картонные, а идея едва различима за попыткой дать оценку политическим событиям происходящим в стране.

Резюме: рекомендую не читать!

Я не сильна в истории. Абсолютно не помню ни дат, ни имён, ни эпох. Для меня это все символы на бумаге. Просто факты. В этом смысле Библия гораздо увлекательнее учебника истории

Но не в словах Айн Рэнд.

Не случайно на обратной стороне книги написаны её увлечения, её направление работы - "Индивидуализм, свобода личности"

"Мы живые" заставляет взглянуть на понятие жизни под другим углом. Ты читаешь и думаешь о том, что люди ЖИЛИ. По-настоящему жили, даже когда им оставляли только возможность выживать. И люди умирали лишь по той причине, что не выходило жить.

Каждая точка на 600 страницах имеет свою силу, эмоцию. Каждый фрагмент ужасов тех событий заставляет кровь двигаться тише и медленнее, лишь бы стать менее заметной. Потому что это история, в которую невозможно не верить.

Мне будет страшно только в тот роковой день, когда я сдамся. А этот день никогда не настанет.

Быть живым так сложно. Быть живым это любить до смерти. Быть живым - это верить в саму жизнь и мечтать о ней.
Быть живым - это бесконечно бороться с незахороненными мертвецами, чья душа просто слилась в покорности с общим течением.

- Общество, Кира, это огромное целое.

- Если ты напишешь целую вереницу нулей, они так нулями и останутся!

Сама суть "Коллективизма" была словно наковальня для не окрепших и слабых сердцем. Это был тот крест, в который слепо верил народ. В то время, когда хитрые и жадные умело набрасывали все больше якорей на шеи простых и наивных. Народ верил в тяготы во имя спасения.

Мы живые - это про людей, кто хочет жить. Кто знает жизнь, но все равно стремится её любить не смотря на препятствия со стороны бездушных и безвольных.

Но она помнила, сколько раз она кричала себе:" Это не важно. Он вернётся назад- живой". Все стало простым и лёгким: если человеку удаётся свести жизнь лишь к одному желанию - жизнь становится холодной, ясной и терпимой.

Книга, несомненно, произвела на меня впечатление. Россия Красная, недавно отгремевшая революция, народ, не готовый переменить свои взгляды, образ жизни. Еда по талонам, зачистки в институтах и правительственных органах, преданность партии, НЭП, спекулянты и взятки. Все здесь, на страницах романа. 1) Время. Самое подходящее для драм: голод, безысходность, репрессии. Выжить можно, лишь имея партбилет, «чистую» родословную - вот здесь буржуа, потомкам дворян и интеллигенции придется несладко, даже на работу устроиться сложно. 2) Герои. Кира - самая мужественная во всем романе. Сильная, волевая, целеустремленная, действующая по ситуации, принимающая сложные, но все же понятные в рамках происходящего решения. Лео - типичный альфонс. Сначала я верила его чувствам и словам - и они вероятно были правдой. Но время и происходящее опустошили, опустили на дно и породили ту смелость и отчаянность, необходимую молодому спекулянту, идущему против системы. Андрей мне не понравился: он постоянно проииворечит себе. Непонятно, кому он верен: Кире и любви к ней или партии. Его признания в любви настолько приторны, что не веришь, что этот человек был честным преданным партийцем, действительно идейным. 3) Язык. Поначалу читать было скучновато: много витиеватости и вычурности. Но странице к 50-70 язык повествования выровнялся. 4) Дух времени передан замечательно. Читаешь, и страшно это представлять. Становится немного стыдно, грустно, что вместо построенного нового счастливого государства было то, что было. 5) Финал. Логичный, хотя читатель ждал наверняка другого. Вся книга - хлесткая, острая, интересная. Прочитано на одном дыхании. Для себя я нашла достаточно минусов, чтобы поставить 4/5, но читать однозначно советую.

Мммм...да....только что закрыла книгу, впечатления неоднозначные. Меня эта книга можно сказать потрясла, потрясла своею несправедливостью, жестокостью. В момент объяснения Киры с Андреем, я ее возненавидела, затем в немилость впал и Лео.После смерти Таганова, мои надежды на хеппи энд растворились. Впервые читаю книгу о революции, партии и коммунизме, меня возмущают те устои, порядки, нравы. Как можно писать книгу и ни одному из персонажей не дать шанса на счастливую жизнь? Столько жестокости, лицемерия, подхалимства описывается в постреволюционное время. Уж насколько я люблю книги о любви и страсти, но слепая любовь Киры и благородство Андрея меня прям раздражали. И как первоначальеая симпатия к Лео переросла в отвращение к нему. Книга мне очень понравилась, но остался такой огромный осадок несправедливости....

Есть такие книги, в которых концовка известна уже после прочтения первой страницы: ты уже знаешь, что, дочитав книгу, непременно заплачешь. «Мы живые» как раз из таких. О том, что главные герои обречены и хэппи-энда не будет понятно, уже взглянув на время происходящих событий – 20-е годы «кровавого» 20 века. Можно сказать, что Кире и Андрею еще повезло: умереть «легкой смертью», не дожидаясь страшных 30-х годов. Роман затрагивает много тем, одна из самых животрепещущих – это личная свобода человека при тоталитарном режиме, кто-то может приспособиться и превратить «себя» в «мы», а для кого-то потерять себя означает физическую смерть. Так или иначе, последующая историческая реалия прокатиться кровавым колесом и по победившим, и по побежденным. Книгу, безусловно, стоит читать. Для кого-то она окажется романом с любовной линией, для других – зарисовка из жизни того времени, для третьих подготовка для более серьезного чтения последующих произведений талантливого автора Айн Рэнд. В любом случае, время потратите не зря.

Было очень тяжело читать. Я не понимаю, откуда столько восторженных отзывов и похвальбы. Это же очень поверхностный роман с карикатурными персонажами и ярко выраженной личной неприязнью автора к советской власти. Благородные страдальцы из «бывших» противостоят гротескным «красным» злодеям. Лео — нарциссический альфонс, не способный ни на что, кроме саморазрушения и паразитирования на чужих чувствах; его единственная драма — уязвленное самолюбие. Андрей, при всей внешней скромности и трудолюбии, — такой же собственник, как и Лео: ему нужно обладать Кирой, а будет ли она счастлива — вопрос второстепенный, иначе он не мог бы не видеть очевидного. Кира же — циничная расчетливая женщина, как отметил один из рецензентов, потаскушка, которая прикрывается «благой целью», продавая себя, хотя могла бы просто попросить помощи (ведь если бы она просто рассказала Андрею о своих чувствах к Лео и о том, что ему нужны деньги, он бы и так их дал, раз он такой хороший и благородный чекист). Ее выбор — не жертва, а поиск защищенности в тяжелые времена, облеченный в пафосные одежды. Авторская ненависть к советской власти настолько очевидна, что подменяет собой художественное исследование, превращая роман в идеологически заряженный памфлет. Автор использует художественные средства, чтобы вызвать симпатию к семье Аргуновых (бывшей буржуазии) и отвращение к новой власти и её представителям: • Буржуазия: Описывается через детали высокой культуры (французские книги, венское белье, столовое серебро, рояль, знание языков). Даже в нищете героини сохраняют «гордое безразличие», «строгое и надменное спокойствие», «уверенные движения». Их физические страдания (голод, холод) подаются как трагедия. • Пролетариат и новая власть: Описываются через физиологические, часто отталкивающие детали: «засаленные тулупы», «бескровные лица», «вши», «гнилые зубы», «вонь карболки». Толпа предстает как агрессивная, темная и безликая масса.

Итого - вместо сложных характеров — схематичные фигуры, вместо трагедии — идеологическая риторика (предательство как норма, утрата идентичности, спекуляция, коррупция).

– Вряд ли моей семье это понравится, – сказала она. – Я думаю, они вышвырнут меня из дома. – Ты живешь здесь. (Лео) – Пойду домой, попрощаюсь. – К чему? (Лео) – Должна же я им что-то сказать. – Ну ладно, иди. Только побыстрее возвращайся. Я жду. Я хочу, чтобы ты была здесь. (Лео)

(Лео) Он презрительно усмехнулся: – Ну, говори же! Она медленно ответила: – Мне нечего сказать. – Слушай, ты могла бы уже привыкнуть. Ты могла бы уже привыкнуть к тому, что ты не можешь обладать мною. Потому что ты не можешь обладать мною. Я не буду твоим. Я недолго буду твоим.