Item: Мы живые
Rating: 2
Author: LubbertLoir

27 марта 2026

Было очень тяжело читать. Я не понимаю, откуда столько восторженных отзывов и похвальбы. Это же очень поверхностный роман с карикатурными персонажами и ярко выраженной личной неприязнью автора к советской власти. Благородные страдальцы из «бывших» противостоят гротескным «красным» злодеям. Лео — нарциссический альфонс, не способный ни на что, кроме саморазрушения и паразитирования на чужих чувствах; его единственная драма — уязвленное самолюбие. Андрей, при всей внешней скромности и трудолюбии, — такой же собственник, как и Лео: ему нужно обладать Кирой, а будет ли она счастлива — вопрос второстепенный, иначе он не мог бы не видеть очевидного. Кира же — циничная расчетливая женщина, как отметил один из рецензентов, потаскушка, которая прикрывается «благой целью», продавая себя, хотя могла бы просто попросить помощи (ведь если бы она просто рассказала Андрею о своих чувствах к Лео и о том, что ему нужны деньги, он бы и так их дал, раз он такой хороший и благородный чекист). Ее выбор — не жертва, а поиск защищенности в тяжелые времена, облеченный в пафосные одежды. Авторская ненависть к советской власти настолько очевидна, что подменяет собой художественное исследование, превращая роман в идеологически заряженный памфлет. Автор использует художественные средства, чтобы вызвать симпатию к семье Аргуновых (бывшей буржуазии) и отвращение к новой власти и её представителям: • Буржуазия: Описывается через детали высокой культуры (французские книги, венское белье, столовое серебро, рояль, знание языков). Даже в нищете героини сохраняют «гордое безразличие», «строгое и надменное спокойствие», «уверенные движения». Их физические страдания (голод, холод) подаются как трагедия. • Пролетариат и новая власть: Описываются через физиологические, часто отталкивающие детали: «засаленные тулупы», «бескровные лица», «вши», «гнилые зубы», «вонь карболки». Толпа предстает как агрессивная, темная и безликая масса.

Итого - вместо сложных характеров — схематичные фигуры, вместо трагедии — идеологическая риторика (предательство как норма, утрата идентичности, спекуляция, коррупция).

– Вряд ли моей семье это понравится, – сказала она. – Я думаю, они вышвырнут меня из дома. – Ты живешь здесь. (Лео) – Пойду домой, попрощаюсь. – К чему? (Лео) – Должна же я им что-то сказать. – Ну ладно, иди. Только побыстрее возвращайся. Я жду. Я хочу, чтобы ты была здесь. (Лео)

(Лео) Он презрительно усмехнулся: – Ну, говори же! Она медленно ответила: – Мне нечего сказать. – Слушай, ты могла бы уже привыкнуть. Ты могла бы уже привыкнуть к тому, что ты не можешь обладать мною. Потому что ты не можешь обладать мною. Я не буду твоим. Я недолго буду твоим.

7 понравилось

354

Отзывы о книге Мы живые

Мы живые

Комментарии 0