Цитаты из книги Посторонний. Чума

Здесь преподобный отец, не жалея красок, нарисовал ужаснувшую всех картину бича Божьего. По его словам, огромное деревянное копье кружит над городом, бьет вслепую и вновь, окровавленное, вздымается вверх, разбрызгивая кровь и болезни людские, "и из такого посева взрастает урожай истины"

единственное место в книге, где я улыбнулся

Тогда она захотела знать, люблю ли я ее. Я ответил, как и в прошлый раз, что это не имеет значения, но, конечно, я ее не люблю.

Историю будут делать другие.

И ветер доносил из-за холмов соленый запах. Отличный начинался денек. Давно уже я не бывал за городом, и так приятно было бы прогуляться, если бы не мама.

Вы не так ставите вопрос: дело не в терминах, дело в сроках.

Лучшие всегда уходят. Такова жизнь.

Раз я знаю, что ты придешь, я могу ждать тебя сколько угодно.

Ну как, скажите, дать вам представление о городе без голубей, без деревьев и без садов, где не услышишь ни хлопанья крыльев, ни шелеста листвы, -- словом, без особых примет. О смене времени года говорит только небо.

А я подумал, что опять меня отстраняют, будто я и не существую, и в известном смысле подменяют меня.

В нашем обществе всякий, кто не плачет на похоронах своей матери, рискует быть приговоренным к смертной казни

В памяти тех, кто пережил страшные дни чумы, они остались не в образе грозного и беспощадного пожара, а скорее уж как нескончаемое топтание на месте, все подминающее под себя.

Короче,чума ему на руку. Человека одинокого и в то же время тяготящегося своим одиночеством она превращает в сообщника. Ибо он явный сообщник,сообщник,упивающийся своим положением.

Разумеется, в наши дни уже никого не удивляет, что люди работают с утра до ночи, а затем сообразно личным своим вкусам убивают остающееся им для жизни время на карты, сидение в кафе и на болтовню.

Чума довольно таки причудливым образом изменила их обычные взгляды на религию, как, впрочем, и на множество иных проблем, и это новое умонастроение было равно далеко и от безразличия, и от страстей и лучше всего определялось словом «объективность».

Но в истории всегда и неизбежно наступает такой час, когда того, кто смеет сказать, что дважды два - четыре, карают смертью.

Люди — они скорее хорошие, чем плохие, и, в сущности, не в этом дело. Но они в той или иной степени пребывают в неведении, и это-то зовется добродетелью или пороком, причем самым страшным пороком является неведение, считающее, что ему все ведомо, и разрешающее себе посему убивать. Душа убийцы слепа, и не существует ни подлинной доброты, ни самой прекрасной любви без абсолютной ясности видения.

придавая непомерно огромное значение добрым поступкам, мы в конце концов возносим косвенную,но неумеренную хвалу самому злу.

... взгляд, где читается такая доброта, всегда будет сильнее любой чумы.

Что бы бороться с абстракцией, надо хоть отчасти быть ей сродни.

Очень уж утомительна жалость, когда жалость бесполеза