Полный насквозь!
С обещанной в аннотации «изящной пародией» соглашусь лишь отчасти. Да, получилось довольно изящно, но пародия ли это? Скорее расширенная аллюзия с попыткой систематизировать кэрролловские приемы, буквально приноровив их к собственному сюжету. Буквально ещё и потому, что всё так или иначе закручено вокруг латинской буквы «Е». И не мудрено. Герой повести, английский школьник Эдгар, утомлённый скучной лекцией об англосаксонских королях, проваливается сквозь дырочку рядом с первой буквой своего имени, вырезанного на парте. Но если математик Кэрролл организовывает свою «Алису» соответственно математически, знакомя с этой структурой юных викторианцев и викторианок на близких и понятных им образах, то литературоведу Бёрджессу ближе гуманитарная организация. И, подобно тому, как в языке имена нарицательные становятся собственными в виде имен, фамилий, прозвищ, а собственные — нарицательными (вроде сендвича, галифе, макинтоша, веллингтонов или оливье), так мир, в котором оказывается Эдгар, наполнен местами, лицами, предметами и яствами из мифологии, литературы, философии или истории. Разумеется, на тематическую букву. Удивительно, как только автор прошёл мимо «эврики» и «эвтаназии»: то ли упустил из виду, то ли вовремя вспомнил о бритве Оккама и решил не множить сущности до бесконечности. Последнее вряд ли, потому что всех этих перечислений на «Э» порой слегка чересчур. Увы, далеко не на все собственные и нарицательные из подобных списков у русскоязычного читателя срабатывает звоночек, но обширный пласт античности более международен и несколько смягчает возникающий когнитивный диссонанс.
Насчёт «эврики», «я вас одолжу», как говаривал сильф Этередж, вспомнив кстати свою старую бескрылку на строчку из Тургенева (раз уж едва ли не каждый персонаж повести вдохновенно стихоплётствует, почему рецензент должен отказывать себе в таком удовольствии?).
НА ПОРОГЕ ОТКРЫТИЯ
Вода уже остыть успела в ванной! Эстетика?.. Эклектика?.. Эх ё... [Когда давно забытое названье] Вдруг озарит сознание моё?!
Что до «эвтаназии», её прекрасно обыграл за сорок лет до «Долгого пути к чаепитию» Стейнбек в «Мышах и людях». Бёрджесс не мог не знать этой вещи. Скорее всего, решил, что, раз уж на картах мистера Эдема Америка выглядит сплошным белым пятном, а страны, не нанесённой на карты, по его мнению, вовсе не существует, — упоминать автора из terra incognita будет в этом мире не вполне уместно.
Справедливости ради, должен отметить, что есть все же в повести пара-тройка логических казусов, но и они подаются в гуманитарном ключе. Например, математическое доказательство правомочности выражений «меньше чем ничего» и «больше чем всё», приписывание известного «парадокса лжеца» библейскому Соломону или доходчивая трактовка теории относительности (не без помощи умненького мышонка Альберта), служащая главной загадкой телефицированного сфинкса. Логична и концовка, из этого вытекающая: мгновение сна на уроке относительно удлиняется, и за это удлинившееся время Эдгар становится не только подкованным в теме лекции, но и кое в чем сверх того. К удивлению одноклассников и некоторой зависти учителя, пожелавшего даже составить как-нибудь компанию Эдгару в одном из его путешествий во сне.
В целом книжка симпатична и, что самое главное, невелика! Так что, братья-кэрроллолюбы (и сёстры, разумеется), если хотите себя занять на пару часов, смело открывайте её и «Полный насквозь!» — как говаривал белобородый капитан с мерцающей в зубах трубкой и цветущей на устах улыбкой. :)_v~
43 понравилось
