Опоздавшая молодежь

«Токио. Теперь он для меня будет крепостью, в которой обитают чудовища, посылающие мне привет сомкнутыми темно-серыми губами. И эти губы — стены крепости. Токио для меня прочно заперт, и со мной он не заговорит, — думал я. Вульгарные женщины в нейлоновых комнатах, жалкие полуголые мужчины, сидящие, изнывая от жары, у распахнутых окон в своих нищих домишках вдоль железнодорожной линии. Они снова заставляли меня испытать чувство неполноценности, уже пережитое мной, когда я, приехав в Токио со своим провинциальным выговором, услышал их речь.

Токио опять не принимал, отказывался принимать. Смотрел свысока и рушил последние надежды. Обдавал, несмотря на жару, ледяной прохладой молодое горячее сердце. Странно, а раньше ведь всегда казалось, что слезам не верит только Москва. А вот поди ж ты... Расхожая мудрость оказалась неточной, а японская столица - не благосклоннее нашей.

Вообще мне всегда удивительно, как прочитанные книги словно начинают вести немой разговор в голове читателя, в моей уж точно.

Я до сих пор помню ту растерянность юной Мицу из чудесной и завораживающей Сюсаку Эндо - Женщина, которую я бросил при взгляде на этой город и ее же твердую уверенность, что в крупнейшем японском городе ее не ждет ничего хорошего - слишком много плохих воспоминаний развеяно там. Для нее город стал крахом надежд о любви, злым символом и демоном.

Для героя книги Кендзабуро Оэ он в одночасье стал крахом карьерных да и вообще личностных амбиций. Тщеславные чаяния рассыпались прахом: нет в жизни справедливости. Политики все так же обманывают народ, толпа все так же права, хотя не права по сути, но она же толпа, прошлое так же упрямо нет-нет да и напомнит о себе, хотя пытаешься забыть - тщетно! - и, кажется, что ничего и не было.

Не было этого унижения в детстве от нахождения в воспитательной колонии, не было и обжигающей боли за собственную родину, проигравшую в войне, как не было и сожалений, что не успел на тот последний бой, не успел спасти товарищей, отрекся от детских идеалов во имя чего-то приземленного... Так легко, кажется, забыть все это, просто закрыв глаза, не думая об этом беспрестанно. Окунуться в новую жизнь, отрезать все связи с ушедшим, с былым. Самоуверенно поставить перед собой новые цели, наивно полагая, что ты в самом деле умнее всех, все просчитал и ко всему подготовился.

С неиссякающим любопытством наблюдала я все чтение за "восхождением" главного героя. Его жизненная стратегия казалась сомнительной с точки зрения морали, но весьма действенной с точки зрения практики. Использовать людей в своих интересах, для достижения своих задач, - затея далеко не новая. Примеры из классики неисчислимы, но ведь каждый ступающий на эту опасную тропу человек отчего-то считает себя на ней первопроходцем. Вот только жизнь обмануть нельзя. И, когда меньше всего этого ожидаешь, она начинает тебе мстить.

Невероятно тяжелым в морально-психологическом плане оказался для меня этот роман японского классика. И я даже не могу сказать, что больше меня потрясло. Первая часть с ее острым восприятием ребенком послевоенной действительности (1945 год), либо же 50-е с их взглядом молодого человека, запутавшегося в себе и в мире, в котором он теперь живет?

Его мечты о "золотой женщине", которая полюбит его таким, какой он есть, его наивная вера в товарищей по университету, его глупая уверенность, что политиком стать легко и просто, что, будучи политиком, можно остаться искренним и справедливым... Как же все это трогательно, как это все чертовски грустно...

Одна за другой рушатся мечты. Реальность оказывается вовсе не такой - куда более жестокой и кровавой. К справедливости приводит только самосуд, раз "золотой женщины" на горизонте не предвидится, придется довольствоваться вот этой, легкого поведения и столь же незамутненных взглядов, я уж молчу про политику - странно вообще было туда соваться, если ты такой принципиальный. Там нет места правде - ее обязательно отредактируют, отлакируют, сделают приятной и удобной для всех картинкой... Но от истины она далека, как мы от Марса.

Грустная книга. Это японское поколение без устали сожалело о том, что якобы опоздало на войну. А вот на войну с собственной жизнью и природой они, как ни странно, успели, сделав все, чтобы ее окончательно испортить.

Токио не прощался, смотрел печальными глазами на толпы вновь прибывающих: глупцы! Смельчаки, которые все так же надеются обрести счастье, не ударив пальца о палец...

С чувством опустошенности я вспоминал глупый подъем, который охватил меня в поезде, в конце прошлого года, когда я подъезжал к Токио. Я думал тогда, что хочу овладеть Токио. Но у меня ничего не вышло. Наш союз не принес мне радости...

Данный роман поделён на две части. Но в обоих лейтмотивом являются стыд и одиночество, довлеющие над главным героем как нечто физически ощутимое, как тёмное удушливое облако, и бросают тень на всю его жизнь. В первой части описываются детские годы, пришедшиеся на объявление о капитуляции Японии и введение в неё оккупационных войск. Главный герой рос с мыслью, что величайшая честь и цель всего существования — отдать жизнь за императора, за страну, во время сражения. Но оказывается, что его жертва уже как-то и не нужна, поражение сокрушительно, бороться с иностранными солдатами некому. Автор — современник описываемых событий, так что нисколько не сомневаюсь в его умении отразить ту действительность, подчеркнуть острые углы, продемонстрировать потерянность и дух противоречий, невозможность найти себя в новом мире. К тому же, опоздав умереть и навеки овеять себя героическим ореолом, герой чувствует даже некоторую зависть по отношению к погибшему на фронте брату, тоску по времени, когда того, что ты идёшь умирать, уже достаточно, чтобы сделать своё существование в глазах общества особенно ценным.

О, как много самых обычных юношей в годы войны смогли погибнуть героями, оставив в сердцах любящих людей воспоминания об ожидавшем их счастливом, великом завтра, и благодаря этому избежали позора катастрофы, которую они, несомненно, потерпели бы в жизни!   

Вскользь автор показывает и то, как сложились судьбы тех, кто на войну всё же успел. Выжившие тоже завидуют покойникам — тому, что они не видели краха, тому, что они остались в памяти тысячей возможностей, теми, кто добился бы всего, а не просто занимали место под солнцем.

Вторая часть романа — это история поиска и разочарований. Герой ищет своё место в мире, ищет способы воздействия на этот мир, бросаясь от идеи революции к мечте о вполне консервативной политической карьере, ищёт "золотую женщину", способную принять его таким, какой он есть, и друга, чувство причастности к какой-то группе. Мне кажется, во многом трагедия героя обусловлена тем, что он не чувствует "твёрдой почвы" под ногами, раннее крушение идеалов и отсутствие опоры в дальнейшем не позволяют ему раз за разом противостоять невзгодам, нельзя жить только на чистой злости в бесконечном одиночестве.

Не буду открывать финал, но он довольно душераздирающий при внешнем благополучии. Дальше действительно ничего, только ожидание конца. И это удивительный парадокс: получаешь всё, что считается атрибутами счастья, но не его. В целом, у книги мощный антимилитаристический посыл: война задевает не только непосредственных участников, но и следующие юные поколения, а чаще всего её безвинные жертвы — женщины и дети.

Ну вот я даже не знаю, как написать ещё более неприятную и безысходную историю. Тема, конечно, сама по себе тяжелая, но тут и реализация способна довести до депрессии даже самого жизнерадостного человека. Роман можно условно поделить на две части, в первой из которых герой предстает мальчиком, мечтающим о военной славе в деревне на небольшом острове, а во второй - выросший герой учится в университете в Токио, и пытается найти своё место в жизни. Всё происходит в конце и после окончания проигранной Японией Второй Мировой войны, и показывает, что творится с проигравшей страной, с её молодёжью, как властвующие старики используют и эксплуатируют идеи чести и гордость молодых, чтобы добиваться собственных сугубо прагматических целей.

В книге нет ни одного вызывающего симпатию человека, и ни одного события, которое способно дать надежду на будущее. При этом книга нисколько не теряет своей актуальности и, к несчастью, не настолько специфически японская, как хотелось бы. В ней рассказано о том поколении, которому принадлежал сам автор. Поколении, которое не успело отдать жизнь за императора, и фанатично искало смысл собственного существования в том, чтобы кому-то что-то доказать, чтобы "сказать Японии нет". Особенно пугает этот вот юношеский милитаризм, когда война превращается в мерило успеха, в "настоящее дело". В романе это показано очень страшно. Наверное, можно было бы поставить книге и более высокую оценку, но её так неприятно читать, что даже подумать нереально, чтобы кому-то порекомендовать впоследствии. И особенно огорчает, что за весь роман ни одного лучика надежды не мелькнуло. Точнее, не совсем так. Пару раз они мелькали, но автору, кажется, особое удовольствие доставляло каждый раз возвращать читателя в безнадёгу. Что телефонный разговор с актрисой взять, что провал с телепередачей... Хотя это, конечно, нечестно со стороны автора, который сам-то вполне состоялся, и даже Нобелевскую премию по литературе получил.

Возможно, он куда лучше нас знает своё поколение, но тут какая-то совсем тоска одолевает, потому что и наркотики, и публичное унижение, и связь с нелюбимой женщиной, чтобы пролезть наверх, и отказ от самореализации, и даже разочарование в дружбе... Кстати, вот тема этой межнациональной дружбы, замешанной на одержимости войной, тоже могла бы оказаться более глубокой. Но, к сожалению, Кан у безымянного (!!! это, кстати, замечаешь не сразу) героя книги получился не вполне живым. Он, скорее, смотрится функцией, которая появляется в жизни героя в нужный ему момент времени, и создает перекличку во времени с нищим детством. Ведет Кан себя не всегда понятно, впрочем, в моем случае всё можно легко списать на непонимание тонкостей восточного менталитета. Из подобных же претензий, для меня было совершенно не объяснимо, почему герой так навсегда открестился от своей семьи, ни разу во второй части не вспомнил о матери и брате. Наверное, автору это кажется очевидным, но у меня вызвало много недоуменных вопросов. В конце забавно было прочитать советское послесловие, которое попыталось подвести нужную идеологическую основу этому насквозь мрачному повествованию. На мой взгляд, ничего у автора послесловия не вышло, но для советской цензуры прокатило, тем более, что про опасность японского (да любого, на самом деле) милитаризма в романе действительно написано немало.